Погребенные

бетон раскалился докрасна и местами потек. Перед ней была классическая термальная аномалия, и она полностью перегораживала ей дорогу.
Наномашины, пожравшие своего носителя больше полувека назад, мгновенно активировались при контакте с органикой, но перегревались быстрее, чем начинали работать в нормальном режиме. Секундная вспышка активности сменялась днями и даже месяцами накопления энергии. Этого хватало, чтобы поджарить всё живое и сплавить оставшееся в остывающие куски металла.
Марина осмотрела основательно поджарившуюся среднюю лапу. Теперь ей придется справляться двумя другими оставшимися с той же стороны. Стало ясно, почему  этот коридор никто не посещал: поле наномашин, накопившее достаточно энергии, чтобы сжечь, заморозить, разобрать на молекулы или убить разрядом в зависимости от типа поломки любого неосторожного.
— Загнать бы их всех в это поле, — подумала с садистским наслаждением Марина. — Всех этих горе-изобретателей вечной жизни и всемирных благ. И так, чтобы никто не ушел.
Она уже развернулась назад, когда краем глаза заметила сидящую в глубине коридора фигуру. Марина не сразу поняла, что видит фигуру своими собственными глазами, а не глазами королевы. Это был призрак или что-то такое же не вещественное — просто изображение, не имеющее тела.
Вглядевшись в бирюзовую фигуру, Марина поняла, что это голограмма. Голограмма девочки подростка помахала ей рукой. Девочка была одета в карикатурное летнее платье, каких не носили уже лет сто, платье было явно мало девочке. Длинные волосы, заплетенные в две косы, уходили за плечи. Черты лица с такого расстояния Марина различить не могла, но рисковать, чтобы только отрубить голограмму, не имело смысла.
Когда Марина развернулась назад, девочка ещё раз помахала рукой, как живая спрыгнула с ящика и исчезла, растворяясь в воздухе, не коснувшись ногами пола. Непонятно, была ли эта голограмма воспоминанием, интерактивным помощником или чем-то большим.
Отбросив лишние размышления, Марина бодрой трусцой двинулась по коридору, увлекая за собой нехитрое воинство, которое она собрала в окружающих лесах. Самыми шумными были крабопауки: они цокали острыми когтями при каждом шаге, их тела были предназначены для операций прорыва, штурмов и лобовых атак. Толстая броня, четыре пары ног и бритвенно-острые клешни дополнялись возможностью плеваться паутиной, смазанной каплями кислоты.
Косари были почти бесшумны, во всем походя на старшую особь, которую оседлала и подчинила Марина. Они предназначались для ведения основных боевых операций: тихие, малозаметные, с могучими лезвиями-косами, они тоже умели поражать врага кислотой на расстоянии. А еще они были самой многочисленной составляющей пехоты зооморфов. Хотя Марине и удалось найти всего семерых, численность её отряда была вполне существенная.
На третий этаж она спустилась во главе группы, но тут же перестроилась. Этаж был полон закрытых комнат, набитых зараженными, их контуры вспыхивали в видении королевы ярким красным цветом. Если всех, кто проходил по этажу вглубь комплекса до Марины, это устраивало, то её точно нет. Она отправила крабопауков взламывать ближайшие двери, а сама начала придумывать, как эффективнее разделаться со всеми этими недо-людьми. Проще всего было отдать команду и следовать за крабопауками, сохраняя строй и зачищая комнату за комнатой, но это было невесело, и Марина решила усложнить задачу самой себе.
Марина выбрала четыре двери, которые вели в смежные помещения, поставила напротив каждой из них по крабопауку и два косаря. В ближайшую дверь пришлось послать только одного косаря, но она дала этой парочке фору. Сама она встала у двери, за которой виднелись контуры самой большой группы зараженных. Мысленно отдав команду начать зачистку, она вышибла дверь ударом передних лап.
Это была игра на время, в которой она сама установила для себя правила. Марина решила, что зачистит всю свою комнату раньше, чем это сделают её питомцы, причем сделает это максимально чисто, только отрубая головы. Когда Марина ворвалась в первую комнату, на неё со всех сторон кинулись пять зараженных. Она даже не различала их пола, не говоря уже о деталях одежды. Широким зигзагообразным взмахом правой лапы она убила сразу троих. Первому и третьему отрезала головы у самого основания, второй был значительно ниже: как Марина ни старалась изменить траекторию удара, ему снесло только половину головы.
Два оставшихся вцепились в её панцирь слева, и ей пришлось срезать их с края брони. Марина широко развела клинки в стороны и со свистом ударила ими друг о друга. Зараженных срезало у самой кромки брони, клинки были настолько острыми, что зубы одного