Похищенные

девчонку, и использовала бы её тело как щит, как нас учили. Но сейчас… сейчас я просто растерялась, продолжая стоять неподвижно, как кролик пред удавом, не зная, что мне делать, боясь пошевелиться.
— فاک بوسٹارڈ پیولولنٹ — слова неизвестного языка зависли в воздухе.
Мы все замерли. Все люди, в то время как пришелец медленно приходил в себя, беспорядочно махая нижними конечностями и хватаясь верхними за свою голову. Казалось, сам воздух стал каким-то вязкими и ватным, от того, что его хозяин, пришел в себя. И теперь он дико недоволен.
Американцы тоже замерев в ступоре, попеременно смотря то на меня, то на пришельца, а парень еще и водил вслед за взглядом прицел своего оружия, не зная кого следует пристрелить первым.
Ну а существо иного измерения, как видно окончательно придя в чувства, повернул ко мне своё лицо.
Погас свет, раздался выстрел, вспышка которого на миг осветила помещение, и отключилась гравитация. Вслед за выстрелом раздались крики и брань, среди которых я услышала и свой голос словно со стороны, а руки в каком-то неосознанном отчаянье, вцепились в спинку ближайшего кресла.
Гравитация вновь включилась, следом зажегся и свет. Заокеанские друзья, больно шмякнувшись о пол, дружно потеряли сознания. Они вообще все это время болтались по каюте как мячики пинг-понга, собирая спинами, руками и ногами, все доступные препятствия. Я же приземлилась более удачно — башкой в кресло. Многорукоглазоножка… Она вообще никуда не взлетала, и благополучно осталась сидеть на своем «троне», а сейчас уже держала меня на прицеле своего инопланетного оружия.
Вот только… действительно ли он пришелец из иного мира? Заросшее бородой лицо человека, что не сторонится тяжелой работы, усы, нос, глаза… карие глаза, что пристально смотрят прямо мне в душу, выжидая, что я буду делать дальше. Если он и инопланетянин, то совсем не такой, каким я его себе представляла. То, что я приняла за многочисленные глаза, просто очки, то, что… но это все не отменяет тот факт, что он меня похитил!
— Инопланетянин!
— А я думал я тут один кукую. — отозвался пришелец на чистом русском. — Блин, и как мне теперь с этими болванами заокеанскими контакт налаживать?
— Тыыы… кто? — пролепетала я, аккуратно сползая с кресла на пол, принимая вертикальное положение.
— О-па! Наши!

Блин! Моя башка! Что вообще произошло!? Меня что…
Нет! Не может быть! Тут есть кто-то еще!? Хозяева!? Космические пираты? Монстры? Нет, монстр меня бы просто сожрал! Вместо удара прикладом по затылку… Значит, это люди… в смысле другие разумные, что хотят меня допросить. Или запытать. Или просто посмотреть, как я страдаю, а то уж больно хорошо устроился. А в таком случае это могут быть и монстры.
Кажется, я слышу голоса! Это, это… блин! Как же башка болит!
— فاک بوسٹارڈ پیولولنٹ! — Вырвалось у меня столь часто слышимое, ругательное, словосочетание пришельцев.
— What the fuck!
Блин! Стоп, что? Америкосы? Здесь!?
Собрав всю волу в кулак, я отодрал свою голову от приборной панели, и повернулся на голос. И прежде чем погас свет, успел увидеть лицо вполне приятной на вид леди. И хоть я и не был пристегнут к креслу, летать подобно мячику не входило в мои планы, и когда отключилась гравитация — просто воздержался от резких движений. А вот другие, представители рода человеческого… как видно желали.
Или же просто оказались незнакомы с понятием невесомость, и мало того, что решили пальнуть чем-то убойным прямо в стеклянный потолок, так еще и совершенно не умели вести себя в условиях невесомости! И отчаянно бранясь на отборном английском, начали свой полет от стенки к стенке.
Блин! Стеклянный потолок! К счастью, не пострадал, что не скажешь о тех, чей полет закончился только при встрече с полом, после активации гравитации. А почему она собственно отключилась? А… была выполнена перезагрузка системы! Что ж, отлично, но сейчас, надо разобраться с нашими «туристами»: откуда они тут вообще взялись?
— Alien! — пролепетала дама, глядя на меня.
Хотя какая она дама? Это тогда, с совсем больной башкой, и лишь на миг, она показалась мне писаной красавицей, с картины моно Лизы, чьи идеально прямые волосы, подобны горной реке, а глаза цвета неба, подобны алмазам. Сейчас, при свете дня освещения палубы, и при относительно здоровой голове, я вижу, какая это «дама». Грязная, ободранная, вся в слизи, со склоченными волосами и с синяками под глазами. Ну типичная такая бомжиха с вокзала!
— А я думал я тут один кукую. — пробормотал я, косясь на приборную панель, где сообщение за сообщением,