Похищенные

Дар речи у меня пропал. Да и вообще способность мыслить и действовать. В себя меня привел тычок в плечо от Чака, что тоже решил выглянуть, да посмотреть.
— Вот щет! — коротко ругнулся он, глядя на уже «стеклянный» шип, а в моей голове, словно светофорные гонщики, пронеслась целая орава матерных слов, и даже тирад, возвращая способность мыслить.
Я опустил взор к планшету, быстро открыв за место «сварочной программы», а по-русски — приложения камеры, главную программу корабля, и если так её можно назвать, приложение «новости». Экран мгновенно запестрил сообщениями «опасно», «повреждено», «утрачено» и «выведено из строя».
В общем, ахтунг! — подумал я, и услышал знакомое бряканье в трубопроводе прямо над своей головой.
— Твою м…! — произнес я, и в отчаянном остервенении уткнулся в экран, пытаясь установить, что это за труба, куда она идет, и чем это нам всем это грозит.
Нашел, установил, отключил насос, расположившийся в закутке в противоположном конце коридора, но это нам не шибко таки помогло — пресловутый титановый ключик, пусть и на излете, но успел таки добраться до насоса, и его, благополучно, заклинило. Но это всяко лучше, чем то, что случилось с его коллегой, что после встречи с этим же не убиваемым ключом «майден ССР», оказался порванным, да с мясом, ко всем собакам разом!
Он просто порвал сам себя, когда его лопатки, вращаясь на бешенной скорости, встретили непреодолимую преграду. Корпус не выдержал силы возникшей инерции, лопнул, разлетелся… рванул.
Итого — минус еще один насос каскада системы охлаждения. Осталось шесть. Как жить? Не знаю. Как летать — тоже. И у нас больше нет двух месяцев запаса времени — мы уже прибываем, куда планировали, где нас опять таки фиг знает что ждет. Не то, холод, не то жара, не то матушка — радиация! И запасок тоже больше нет. Единственная, какая была… вон, рванула позади коридора.
— Ох, блин. — сделал я себе фейс-спам грязной пятерней — Нам ведь еще не весь каким образом эти сталагмиты долбить.
— Что делать будем? — как-то излишне меланхолично поинтересовался американец, из-за чего я, естественно, мгновенно возненавидел его.
Чудовищным усилием воли подавив приступ гнева, и предельно спокойным, на который только сейчас был способен, голосом, проговорил:
— Что делать, что делать… Снимать штаны… и идти мыться. — со вздохом заключил, глядя на все тот же почти прозрачный, слегка зелено-фиолетовый кристаллик, торчащий из одного из отсеков — На сегодня хватит — я все равно отключил всю эту секцию целиком.
— Опять, здорова. — протянул Чак, оглядывая окрестный «пейзаж». — Вернулись к тому, с чего начали.
— Даже круче. — с тяжелым вздохом протянул я. — Походу опять придется нанимать мастера.
— И затариваться запчастями — поддержал меня товарищ по несчастью, на что я в отчаянном согласии покивал.

— Сколько, сколько это стоит!? Да вы аху@ли!? — орала басом мисс Анна, глядя на планшет с жирной мордой торгаша.
— Ничего не знаю. Не нравится — других ищите. — пробормотал в ответ торгаш, на что девушка разразилась еще одной, из множества ранее уже произнесенных, матерных тирад.
Правда, я сомневаюсь, что хоть что-то из этого было хоть сколько-то корректно, да и вообще хоть как-то, переведено собеседнику. Как и эмоции девушки. Переводчик… В общем, я и об эмоциях самого собеседника ничего сказать не могу.
Там, на той стороне видеоканала, где-то на станции, или еще где рядом с ней, сидит определенный кусок сала, средь которого с трудом угадываются глаза, а не прыщи-бородавки, и рот, а не очередная складка. И что он там бормочет на своем, и сколь эмоциональна эта речь… кто ж их знает?! Можеет он пылает гневом? А может, мило воркует. Инопланетянин, что тут скажешь.
Эти жиртресты, хотя таковыми они вроде как стали только с выходом в космос, довольно молодая раса космоса, и их язык… еще довольно грубо переводится переводчиками на более древние, с которых уже мой переводчик, еще более грубо, переводит на русский.
В прочем, молодые, и раса, это условно — они просто мутанты! От того и их язык — просто коверканье! Но очень лютое коверканье… А еще они гады редкостные, каких только поискать! И если видят, что покупателю что-то надо, и уж тем более, что без этого он не улетит — мгновенно взвинтят цену до небес и ни за что не уступят! А уж если б они решили, что эта вещь жизненно необходима… мне даже представить страшно, чтобы тогда было. Наверное, потребовали продать нам самих себя в рабство.
— И вообще, мне тут сказали, что у вас на борту, есть весьма интересные экспонаты. —