Похищенные

большой, толстый блокнот и фломастеры, тихо сказал:
   — Ребята, подсаживайтесь ко мне по очереди, я буду в спешном порядке разрабатывать для вас дворянские легенды и Бога ради, чтобы никаких разговоров о надувательстве не было.
   Боб Стюарт подсел к нему первый и недовольным, ворчливым голосом спросил:
   — Что я должен для этого сделать?
   — Перечислить всю свою родню по мужской линии, Боб, вплоть до своего прапрадеда-пирата. — Тихо ответил Денис.
   Американец нахмурился и проворчал:
   — Вообще-то мой трижды прапрадед действительно был пиратом, Дэн, только не по отцовской, а по материнской линии, но он уже тогда был американцем и воевал на море с англичанами, да, только ему никто не присваивал за это дворянства.
   Денис даже опешил от таких слов, но ему на помощь пришла Алисия, которая нежно проворковала:
   — Бобби, значит мы откорректируем твою родословную и твой прапрадед по отцовской линии станет английским пиратом, который воевал на море с испанцами и за свои подвиги получил дворянское звание и стал эсквайром, то есть шевалье или кавалеров, что один чёрт. Ну, а ты к этому относился довольно прохладно до тех пор, пока Дэн тебя не просветил, что дворянские корни это круто. Пойми, нам нельзя ломать картину.
   Байкер-тяжеловес улыбнулся и ответил:
   — Хорошо, Карменсита, ты меня уговорила. Тем более, что мой прапрадед Джон Стюарт действительно приплыл в Америку из Англии. В армии меня мои товарищи постоянно подкалывали из-за моей фамилии и даже прозвали Королём. Правда, Королём конопляного королевства. — После этого Боб продиктовал Денису имена своих предков вплоть до седьмого колена и он нарисовал ему генеалогическое древо и даже красивый герб, но под занавес американец его огорошил-таки, сказав — Дэн, знаешь, поначалу мне даже понравилось то, что ты вызвался быть нашим командиром, а теперь мне это совсем не нравится. Вы, русские, все коммунисты, и мне это не нравилось ещё во Вьетнаме. От русских пуль и снарядов погибло много моих товарищей, да, и здесь ты хочешь всё превратить в какой-то балаган. По-моему, из тебя не выйдет хорошего командира. Ты слишком много болтаешь.
   Денис улыбнулся и ответил вполголоса:
   — Боб, мы можем поговорить и по-другому, но тогда тебе не придётся завтра сидеть с нами за одним столом. Боюсь, что робохирургу придётся работать недели две. Кстати, на этом корабле живых врачей нет, но есть санитары, способные на скорую руку обезболить рану и наложить повязку. Но ты не волнуйся, робохирурги у них отличные. Меня положили внутрь одного такого с жутким шрамами, а вынули из него, как новенького, без единой болячки. Ну, а шрамы на моем теле появились таким образом. Когда мы въезжали в Прагу, один козёл догнал нас на «Яве», а девчонка, сидевшая у него за спиной, бросила в нашу машину литровую бутыль с бензином, а к ней был привязан изолентой взрывпакет. Ну, а я сидел с краю и поймал бутылку, а потом вместо того, чтобы выбросить её, на ходу выпрыгнул из машины. Там кругом были люди. Некуда было бросать, ведь я ехал в последней машине. В общем бутылка взорвалась прямо подо мной, зато машина не загорелась и я спас парней из своего отделения и, самое главное, взводного. Когда я горел, Бобби, чехи стояли вокруг и смотрели, как я катаюсь по асфальту и сгораю заживо, а ещё они при этом не пускали ко мне моих товарищей. Хорошо, что в моём отделении служили отличные парни. Они меня спасли, парень, но я после этого полгода лежал в госпитале и врачи потом сказали, что выкарабкаться с того света у меня был один шанс из тысячи. Так что, Боб, своё отделение я уже спас один раз от смерти, ведь в нашем грузовике было полным полно выстрелов для гранатомётов. Даже не знаю, зачем мы их везли. И вот что я скажу тебе ещё, Роберт Стюарт-младший, если бы мы не вошли в Чехословакию, то в неё вошли бы американцы и ваши ракеты стояли бы уже у нас прямо под носом. Вам когда-то не понравились наши ракеты на Кубе и мы их оттуда увезли, так почему ты считаешь, что мы должны были просрать Чехословакию? Ну, и последнее, Боб, если для того, чтобы ты стал уважать меня, как твоего командира, и больше не доставал всяческой хернёй, мне придётся тебя отметелить так, чтобы ты потом кровью ссал, я это сделаю, но мы ведь тогда не станем с тобой друзьями, а это будет очень плохо. Нам ведь предстоит вместе воевать, а балду гонять от нечего делать.
   Вильгельм, сидевший рядом с Бобом, сказал, легонько толкая его в бок кулаком:
   — А ведь Дэн прав, Бобби. Русские очень хороши в рукопашном бою, они дерутся насмерть. Мне это рассказывал отец, он воевал на Восточном фронте и вернулся оттуда без ноги. Даже парни ростом с Аннет, дрались, как черти, а ведь Дэн просто медведь какой-то. Так что лично я полностью уверен в том, что он должен быть нашим