Похищенный

Палмер хотел было заявить протест, но раздумал. Не стоит беспокоиться. Старик неопасен.
Хейверфорд утвердительно наклонил голову. Он очень хотел рассказать об этом присяжным:
— Мистер Паттерсон в самом начале сказал нам… — Хейверфорд помолчал, подбирая точные слова. — Он сказал, что она не совсем… правильно все понимает. У нее, мол, слабое здоровье, слабые нервы. Поэтому если она распорядится о чем-нибудь, надо ее вежливо выслушать, но не надо торопиться выполнять. Он сказал, что в хозяйстве она ничего не смыслит, а потом говорил, что и с детьми она не умеет обращаться. И мы все тогда поняли, что она не так много значит для мистера Малкольма.
Слова старика и самой Мариэлле на многое открыли глаза. Одного она не могла понять: зачем Малкольму понадобилось с первых же дней делать ее объектом презрения и насмешек. Или он просто хотел остаться единоличным хозяином и для нее в его доме нашлось место только как для матери Тедди? Хотя даже в этом качестве она практически ничего не могла сделать.
Прозвучал следующий вопрос:
— Вы знали про связь мистера Паттерсона с мисс Сандерс?
— Да, знал. По крайней мере, подозревал, — сказал Хейверфорд спокойно, хотя по его голосу можно было догадаться, что он не одобряет эту связь.
— Вы когда-нибудь говорили о своих подозрениях миссис Паттерсон?
— Конечно же, нет, сэр.
— Спасибо, мистер Хейверфорд.
Том Армур предложил своему оппоненту допросить свидетеля, но Палмер не счел нужным тратить время на допрос старика. Прокурор не придавал значения этому свидетелю. Но Мариэллу Хейверфорд по-настоящему растрогал. И не только ее, но и присяжных.
После рассказа Хейверфорда Мариэлла чувствовала неловкость, оттого что все эти неприятные вещи наконец высказаны вслух. С другой стороны, она испытала облегчение, узнав, что кое-какие обстоятельства существовали не только в ее воображении. Оставался вопрос: зачем Малкольму понадобилось унижать ее перед слугами? Должна была быть веская причина. Или дело здесь в том, что уже тогда он был влюблен в Бригитту? И хотел избавиться от Мариэллы? Думал, что она не выдержит и уйдет, и оставит Тедди с отцом? Нет, она скорее умерла бы. Зачем же унижать, лгать, издеваться? Да зачем тогда вообще ему понадобилось жениться на ней? Неужели с самого начала — ложь? Она не могла в это поверить, вспоминая, как хорошо они жили когда-то.
Следующим свидетелем была Бригитта Сандерс. Когда она взошла на свидетельское место, в зале поднялся шум. Красивая девушка, этого никто не взялся бы отрицать. К тому же она очень сексуальна, Мариэлла раньше не замечала этого. Может быть, теперь она стала держаться более раскованно, потому что ей нечего было скрывать. Тайное стало явным, и Бригитта могла этим отчасти гордиться. На ней было блестящее черное платье, явно довольно дорогое. Волосы, как всегда, аккуратно подобраны, губы подкрашены. Ярко-красные ногти — как всегда. Любой признал бы, что у нее яркая внешность. В сравнении с ней Мариэлла казалась просто невзрачной. Но удивительно, какой холодной, расчетливой казалась Бригитта в отличие от Мариэллы. Том Армур подумал, что в ее манерах есть что-то невыносимо немецкое. Голос ее звучал резко. Мариэлла не могла припомнить, чтобы Бригитта так разговаривала прежде. Господи, да неужели все это — способ самозащиты, так как теперь все знали, что Бригитта Сандерс — любовница Малкольма.
Она признала, что Малкольм проводил у нее почти каждый вечер, иногда оставался на ночь. Она сказала, что с женой он никогда не был счастлив, а женился на ней только ради того, чтобы иметь детей. Эти слова больно уязвили Мариэллу. Но еще неизвестно, правда ли это.
— Она не умела любить легко и просто, — насмешливо сказала Бригитта. Ее уважение, дружеское участие к Мариэлле исчезли напрочь. Раньше она делала вид, что хорошо относится и к Мариэлле, и к Тедди. Малкольм смотрел на нее не отрываясь напряженным взглядом.
— Будьте любезны, поясните ваши слова, мисс Сандерс, — попросил Том Армур.
— Она очень долго не могла забеременеть. Уж не оттого ли, подумал Армур, что мистер Паттерсон слишком часто оставался на ночь с мисс Сандерс? Но вслух он этого не сказал.
— Он устал ждать и уже собирался с ней разводиться, когда она наконец забеременела.
В зале поднялся ропот, и судья стукнул деревянным молотком по столу, чтобы водворить тишину. Мариэлла опустила глаза. Она почувствовала, что краска заливает ее лицо. Джон Тейлор, как обычно, сидел рядом с ней. Он не пошевелился, не произнес ни звука, но ему было жаль ее — он знал, как ей одиноко.
— Вы тогда уже были в связи с мистером Паттерсоном?
Том Армур не дождался ответа.
— Может быть, повторить вопрос? Заодно