Дмитрий Полянский – ценитель прекрасного. Аристократ, сибарит, эстет. При этом он разведчик-профессионал высочайшего класса, способный работать в любой стране мира и выполнять такие задания, перед которыми спасовал бы сам Джеймс Бонд, будь он живым шпионом, а не литературным вымыслом.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
зал и вход, Ивлев плюхается рядом, американцам ничего не остается, как сесть к залу спиной. Такая позиция тактически невыгодна, хотя сегодня ничего не решает.
«Искусство хорошо поесть и выпить – путь к настоящему счастью», – гласит эпиграф к меню. Вот оно как, оказывается! А нас всю жизнь учили, что счастье в труде…
Вымуштрованный официант подает аперитив – по рюмке фруктовой водки – и почтительно застывает с блокнотом наготове в ожидании заказа.
Непривычный к высокой кухне Ивлев откладывает солидную кожаную книжицу, полностью доверяясь моему вкусу. Точно так же поступает и Маккой – американцы вообще теряются, не обнаружив в меню гамбургеров, молочных коктейлей и кока-колы. Мы с Уоллесом, как искушенные гурмэ, делаем заказ.
Здесь прекрасный выбор: карпаччо из говядины, копченый угорь, свежайшие австрийские устрицы огромного размера, запеченная утка… Карпаччо и угорь настоятельно требуют водки, причем не местных сладковатых и слабых обстлеров или шнапсов, а именно «русской» водки, которая может быть произведена где угодно: хоть в Польше, хоть в Америке, но, оправдывая название, обязана представлять чистый и натуральный сорокаградусный продукт. И такая водка нашлась: «Столичная» отечественного производителя вполне достойно представила знаменитую марку. Мы чокаемся.
– Надеюсь, наша водка не оскорбляет ваших патриотических чувств, Марк? – спрашиваю я, когда поднят первый тост за великую дружбу.
– Совершенно! – Американец широко улыбается. На нем строгий, не очень дорогой, но вполне приличный костюм, сорочка с воротником на пуговицах и неброский галстук. – Это как раз тот компромисс, на который я готов идти с удовольствием!
– Прозит! – узкие высокие стопки со звоном сходятся над центром круглого стола. Все смотрят в глаза друг другу – как и положено, когда пьешь за дружбу.
Ледяная водка прекрасно оттеняет вкус копченого угря и горячим шариком скатывается в желудок. На улице, как дополнение тоста за дружбу, ждут пять боевиков Альпийского стрелка. Американцы выйдут первыми и исчезнут по пути к посольству. Мы посидим здесь подольше, закрепляя свое алиби. Таков основной сюжет сегодняшнего вечера, предусмотренный планом операции «Л». Американцы о нем, естественно, не подозревают.
– По-моему, у Виктора плохое настроение, – замечает Уоллес.
Да, мой напарник явно не в своей тарелке. Ему еще не приходилось участвовать в «острых» акциях.
– У Аллана тоже, – замечаю я.
Действительно, Маккой мрачно, без всякого интереса, ковыряется в тарелке. Как будто знает, что через несколько минут ему придется стрелять в нас с близкого расстояния, когда мозги разлетаются во все стороны. Что ж, в «острых» акциях случается всякое, а изменения сценария и перемена ролей – самое обычное дело.
– О нет, у него просто такое лицо…
К устрицам подали номерную бутылку полусухого «Соннберга» из винограда Зерфандлер двухтысячного года.
– Как думаете, Виктор, это ангел или демон?
Марк Уоллес показывает мне этикетку. Обнаженная девушка стоит на колене, одной рукой она держит бутылку, виноградную гроздь и бокал. Второй ерошит волосы молодому человеку с крылышками, который, пристроившись сзади, галантно держит ее за промежность.
– Знаете, Марк, мы привыкли судить не по внешнему виду, а по поступкам. Этот парень дело творит явно не ангельское, поэтому крылышки меня не обманут. Конечно, это демон…
Марк смеется. У него гладко выбритые, до синевы, щеки. Вообще он очень аккуратен – это бросается в глаза.
– Узнаю марксистский подход! Но ведь это уже не господствующая идеология?
– Отказаться от идеологии легче, чем поменять голову, – отвечаю я. – Никогда не думал, что в Австрии могут быть такие прекрасные устрицы…
– Современные технологии выращивания унифицированы. Они применяются везде, поэтому традиционные преимущества норманских устриц перед всеми остальными ушли в прошлое. Канадские, американские, голландские, ирландские – ерунда: все из одного инкубатора, все одинаковы по вкусу! Только дикие японские немного отличаются… А голову и привычки поменять действительно невозможно – тут вы правы…
Марк Уоллес подцепил вилочкой толстое, чуть подрагивающее тело моллюска, забросил в рот и, вытянув губы трубочкой, привычно выпил содержимое раковины. Отхлебнул золотистого вина, удовлетворенно кивнул и промокнул губы белоснежной салфеткой. Изысканная еда доставляет ему явное удовольствие. Наверняка он терпеть не может гамбургеры, чем вызывает глухую неприязнь коллег.
– Поэтому профессионалы старой закалки – вроде нас с вами, едят и пьют как ни в чем не бывало. И, смею заметить, хотя сужу по себе, получают удовольствие.
