Дмитрий Полянский – ценитель прекрасного. Аристократ, сибарит, эстет. При этом он разведчик-профессионал высочайшего класса, способный работать в любой стране мира и выполнять такие задания, перед которыми спасовал бы сам Джеймс Бонд, будь он живым шпионом, а не литературным вымыслом.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
бледное, как у призрака, лицо, но черт было не разобрать: в провалах глазниц отражалось колышущееся пламя, черные тени впалых щек маскировали внешность, – казалось, что это череп восставшего из фамильного склепа графа Альгенберга.
– Если ты ищешь смерти, считай, что уже нашел! – снова прогремел страшный голос.
Но это явно не был голос графа Альгенберга. Более того, он показался мне знакомым.
Фигура приближалась, и чем ближе к камину, тем очевиднее становилось, что это не скелет мертвеца, и не великан, а просто высокий человек в черном трико, свободно накинутом на плечи черном плаще и черных сапогах. Тени отступили, и огонь прорисовал знакомые черты: мне грозил смертью старый знакомый – Назиф Аль-Фулани!
И явно не собирался ограничиться угрозами – подойдя к ближайшему рыцарю, он с лязгом и скрежетом вырвал двуручный меч, которым легко развалить человека на две половины!
Надвигающаяся опасность вывела меня из оцепенения. Бросаюсь в ряд железных воинов, дергаю матовое тяжелое железо рыцарских перчаток, с трудом развожу их в стороны, вцепляюсь в обтянутую кожаным шнуром длинную рукоятку, рывком выдергиваю спадон.
Высокий зал средневекового замка, грубые стены из необработанного камня, огромный, ярко пылающий камин, шеренга доспехов и два врага, стоящие друг против друга с огромными, в человеческий рост, мечами в руках… Откуда-то доносится зловещий вой волка. Но даже без этого воя сцена не может иметь ничего общего с реальностью. Это театр сюрреализма, Кафка! Или один из глупых фильмов про Джеймса Бонда! Но что делаю я в этом фильме?!
Противник бросается на меня, взмахивая длинной полосой красноватой стали. Рывком выбрасываю навстречу свой меч – он тяжел, как рельса, чтобы управляться им, нужны мощная спина, могучие плечи и бицепсы, развитые предплечья, цепкие крепкие кисти. Тяжеленные клинки, высекая искры, сталкиваются в воздухе, жесткий удар «сушит» ладони, долгий звон растревоженного камертона поднимается к высокому сводчатому потолку, а обессиленные мечи с лязгом утыкаются в каменные плиты пола.
Аль-Фулани снова вздымает свой спадон, холодная сталь описывает полукруг, в конце которого умная холодная голова космического инженера Игоря Сергеева должна слететь с плеч и откатиться в дальний угол, забрызгав каменный пол горячей и благородной кровью. Но и на этот раз вместо не слишком толстой шеи, умещающейся в воротник сорок первого размера, в конце полукруга оказывается кованая сталь семнадцатого века. Снова столкновение клинков, искры, отшибающий ладони удар, камертонный звон, лязг…
Делаю попытку атаковать: всем телом раскручиваю почти двухметровый меч, как метатель молота раскручивает свой снаряд перед броском, вытягиваюсь вперед, целясь в середину черного туловища, но вместо мягкой плоти попадаю во вражеский клинок, и все повторяется: удар, искры, звон…
Мне хочется погрузить отбитые ладони в холодную воду. Сил больше не осталось. Если бы в одном из доспехов, как в прошлый раз, сидел Аллан Маккой, да еще с пистолетом, да еще если бы он хотел мне помочь… Где же Курт Дивервассер? Где его головорезы? Или Витя Ивлев, или Гуго Вернер, или кто угодно, способный склонить весы удачи в мою пользу… Где все?!
– Так это ты?! – наконец узнал меня доктор естествознания.
Странно, но это узнавание никак не смягчило его душу и не изменило первоначальных гнусных намерений. Двуручный меч вновь описал полукруг. А ведь мы почти подружились, он даже звал меня в оперу… Вот и верь после этого людям! Отскакиваю назад, острие пролетает в тридцати сантиметрах от моего подбородка. Шух! – лицо обдает воздухом. Теперь меч не утыкается в пол, а продолжает свое движение, завершает полный круг и идет на второй!
– Зачем пришел, русский шпион? – спрашивает Аль-Фулани, наступая. Сейчас он напоминает вертолет с вращающимся пропеллером. Острая лопасть с легким свистом рассекает воздух, приближаясь к моей шее.
– За своим другом? Ты опоздал!
Ах ты, сука! Я тоже пытаюсь раскрутить меч, и неожиданно мне это удается. Центробежная сила удерживает спадон в воздухе – оказывается, крутить его гораздо легче, чем наносить удары. Только как использовать это грозное оружие? Двуручные мечи не предназначены для фехтовальных схваток: ими ломали копья ощетинившейся «фаланги», разрушали ровный строй наступающих шеренг, оттесняли врага от упавшего с коня сюзерена… Сейчас мы безыскусно сходимся, окруженные летящими клинками. На определенном расстоянии мы просто зарубим друг друга…
– Пух! Дзинь! – что-то с силой ударяет в оставшегося без меча рыцаря.
– Ложись! – кричит кто-то сзади. – Пух! Пух!
Аль-Фулани вздрагивает, меч улетает в сторону и звонко бьется о
