Дмитрий Полянский – ценитель прекрасного. Аристократ, сибарит, эстет. При этом он разведчик-профессионал высочайшего класса, способный работать в любой стране мира и выполнять такие задания, перед которыми спасовал бы сам Джеймс Бонд, будь он живым шпионом, а не литературным вымыслом.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
секунды. Но пока Ахмед передергивал затвор, он сумел бы взять реванш и наделать в нем дырок. Если бы я, восстанавливая нарушенное мною же развитие причинно-следственных связей, не швырнул нагревшийся в кармане патрон ему в голову. Этому патрону и человеку, прицелившемуся в Ахмеда, изначально было суждено встретиться. По воле Провидения, увесистый цилиндрик угодил в щель защитной повязки. Великан вскрикнул и схватился за глаз, пистолет в его руке выстрелил неизвестно куда.
В следующую секунду подал голос и «Степной Орел». Никакого светящегося следа пули я не увидел, но грохот действительно был сродни раскату грома – тут реклама не врала. Действие выстрела тоже оказалось впечатляющим: великана с закутанным лицом выбросило из светового круга и с силой шваркнуло о каменистую землю. Судя по безжизненно раскинутым подошвам, ему уже не суждено было когда-нибудь подняться на ноги.
Когда начинается стрельба, время замедляет свой бег. Словно при замедленной съемке, отлетел в сторону шотландский плед. Саид вскакивал, как внезапно освобожденная тугая пружина, его сабля описывала широкий полукруг, спутники «черного бедуина» поднимали свои пистолеты, навстречу им тянул «Степного Орла» бывший мирный телефонист, а нынче шпион и наркоторговец Ахмед Табба.
Сабля встретила на своем пути шею худощавого гибкого араба и беспрепятственно прошла насквозь, закутанная голова слетела с плеч, платок развернулся, и она, будто устыдившись, укатилась в темноту, а отсверкивающий в мерцающих белых волнах ртутного света клинок изменил траекторию и продолжил неотвратимое и угрожающее движение. Третий нападающий выстрелил раз и второй, причем обостренным сознанием я сразу понял, что он попал в цель. Он бы стрелял еще, но сабля Саида отсекла ему кисть с половиной предплечья. Отрубленная рука упала на землю, нервные импульсы успели добежать до указательного пальца и сжать его, раздался еще один выстрел, пуля с визгом срикошетировала и шлепнулась о камень.
Издав истошный крик и зажав фонтанирующий кровью обрубок, раненый бросился наутек. Его никто не преследовал: наше внимание переключилось на Ахмеда. Тот навзничь лежал на скомканном пледе, и даже неопытному человеку было ясно, что обе пули попали ему в грудь.
Бедняга! Теперь совершенно ясно, что он не стал агентом-двойником, и спецслужбы не имели никакого отношения ко всему происшедшему… Значит, хотя это и звучит довольно цинично, происшедшее не имеет никакого отношения ко мне! Можно перевести дух, забрать «объект номер ноль» и уносить ноги. Правда, неизвестно, как поведет себя Саид… Скосив глаза, я нашел взглядом лежащий на земле «Дезерт Игл». До него можно добраться одним прыжком. Надеюсь, что до крайностей не дойдет…
Саид бросил саблю, наклонился к брату, распахнул жилет с двумя круглыми отверстиями посередине груди, а я очень естественно взял серый сверток, мешающий расстегнуть рубашку. И сразу понял, что «объект номер ноль» способен не только задерживать радиацию, но и останавливать пули. Пластина ячеистого материала была вмята, зато рубашка Ахмеда осталась целой, да и следов крови не видно… Я развернул брезент. Точно – хвостовики пуль торчали из желтой «медовой соты». Агенту повезло: он отделался контузией, да, может быть, трещинами ребер.
Саид еще этого не знал: он рывком разорвал клетчатую ткань, ожидая увидеть смертельные раны, и теперь недоуменно рассматривал безволосую, но совершенно не поврежденную грудь брата. Не понимая, в чем дело, он провел пальцем по смуглой коже, потом пал ниц и принялся горячо молиться.
Ахмед открыл глаза и сказал что-то по-арабски. Лицо его постепенно приобретало осмысленное выражение. Он опасливо потрогал грудь, кряхтя сел, поморщившись, осмотрел ладонь, явно ожидая увидеть следы крови.
– Я не ранен? Он стрелял прямо в меня…
– Пистолет не очень мощный, – я показал ему застрявшие пули.
Агент должен знать, что остался жив благодаря мне. Ведь именно я дал ему спрятать спасительный «объект номер ноль», без которого сейчас он был бы хладным трупом! Чувство благодарности, как правило, усиливает преданность. Хотя из этого правила есть много исключений…
Ахмед огляделся.
– А где эти? Их только трое? Что с ними?
Как говорится, хрен его знает! Но друга следует успокоить. Поэтому я доброжелательно улыбнулся:
– Все в порядке, Ахмед, не волнуйся. Все хорошо.
Это была психотерапия в чистом виде. Вряд ли можно сказать, что у нас все в порядке. Да и применимо ли к сложившейся ситуации слово «хорошо» – тоже большой вопрос. Где-то рядом должно быть минимум два трупа. А может, и все три… И неизвестно, кто еще поджидает нас в темноте!
В чистом воздухе отчетливо слышался запах порохового
