Дмитрий Полянский – ценитель прекрасного. Аристократ, сибарит, эстет. При этом он разведчик-профессионал высочайшего класса, способный работать в любой стране мира и выполнять такие задания, перед которыми спасовал бы сам Джеймс Бонд, будь он живым шпионом, а не литературным вымыслом.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
сотруднику, говорил о многом. Собственно, обо всем!
– В сложившейся обстановке мы бессильны что-либо сделать…
– Да что ты мне заладил про обстановку! Пришлите вертолет, подводную лодку, автомобиль или ракету и сообщите мне координаты места встречи! Вот это и будет обстановка! А иначе – просто трусливая дресня!
На том конце связи Миша вздохнул.
– Мы будем стараться, но наши возможности ограничены… Пожалуйста, докладывайте обстановку…
На этом разговор был окончен. Я тут же почувствовал, что устал и хочу спать. Не мудрено: уже больше суток на ногах, в постоянном нервном напряжении…
Шхуну качает. Верный Анри без конца говорит по телефону, а иногда и по своей рации. Он пытается проложить для меня дальнейший маршрут. Рацией – по черным тропам, а телефоном… Вряд ли по белым. В лучшем случае – по грязно-серым. Но он, по крайней мере, старается…
– Есть один вариант, – опустив рацию, наконец, сообщает Анри. – Люди пустыни могут провести тебя в Саудовскую Аравию. Но они не любят посторонних, особенно европейцев. Они никого не любят, не признают никаких правил и законов. Потому что занимаются делами, которые не терпят свидетелей. Очень резкие люди… Но я сказал, что ты глухонемой араб из Египта. Против такого спутника они не возражают. Переход будет стоить тысячу долларов и займет три дня. Ты переоденешься в кондуру, закроешь лицо платком…
– Исключено! – резко перебиваю я.
Умный человек отличается от глупого не тем, что не совершает ошибок. Он их не повторяет.
Бедный Олег Павловский не проходил специальную подготовку для работы в Азиатском регионе. Его научили азам поведения, залегендировали как глухонемого после контузии и послали в Афганистан. Разовое поручение, кратковременная командировка – на пять-шесть дней, не больше. Халат, чалма, закрытое лицо, надежный агент-проводник из местных… Олег знал, как принимать пищу, как молиться, как носить оружие, как входить в жилище… Вначале все шло хорошо: задание было выполнено, оставалось только вернуться. Но когда он пошел через перевал с группой «непримиримых», то выяснился маленький пробел в его подготовке: Олега никто не научил, что горные афганцы любую нужду справляют сидя! Он выдал себя самым неожиданным образом и погиб под кривыми пуштунскими ножами. И агент вместе с ним…
Через перевал надо было идти двенадцать часов, а не три дня. И о поведении в пустыне я знаю еще меньше, чем Олег о нравах горных афганских племен.
– Исключено! – повторяю я. – Нужен вариант без враждебности к европейцам. И без всякого маскарада!
Анри вздыхает и, отложив рацию, берется за телефон.
Нужный вариант все-таки отыскался. Я в очередной раз подивился разнообразию связей скромного служащего «Этисалата» и сложности его натуры. Пожалуй, это даже не три матрешки – одна в другой, а пять или шесть… Но тем не менее, я испытывал к агенту теплые чувства: он сделал для меня все, что мог.
На прощанье мы обнялись. Прижавшись ко мне, он ощутил под рубашкой твердый прямоугольник и многозначительно постучал по нему согнутым пальцем.
– Это то, что спасло мне жизнь!
Я не стал его разубеждать, так как сейчас больше беспокоился о своей жизни. И Анри это почувствовал.
– Пересечь пустыню очень просто, – ободрил он, троекратно касаясь моего лица небритыми щеками.– Надо сесть на верблюда, хлестнуть его и подождать, пока время сожрет пространство…
Анри подмигнул и улыбнулся, хотя не очень весело.
– Наберись терпения, рано или поздно пустыня закончится.
Да, он действительно был не только помощником шпиона и пособником наркоторговцев, но и философом.
Оказывается, пустыня вовсе не однообразна: она многолика и многоцветна. То плоская, как стол, то бугрящаяся холмиками, похожими на груди юных девушек, то вздыбленная барханами, напоминающими застывшие волны девятибалльного шторма…
И цветовая гамма гораздо шире, чем в традиционных представлениях жителей черноземных равнин и скалистых гор о желтом песке. Песок, в основном, белый, желтоватый, есть участки светло-или темно-коричневого цвета, встречаются и вовсе фантастические – оранжевые!
Совершенно неожиданно я попал в грезы своего детства. Когда-то тиходонские пацаны, спрятавшись в подвале или за сараями, мужественно кривя
