Поход

не сообразили, откуда столько невезения в драке?
Тем временем старший унтер извлёк из планшетки бланк протокола, а в кабак вошло ещё одно лицо — местный целитель, который сразу же направился к валяющемуся без сознания южанину. В общем, ситуация под контролем. Осталось только прикинуть размер штрафа, который с нас сдерут. Без этого не обойдётся. Плюс посуда битая.

— Лари, пятьдесят золотом штрафа. И ещё десятка за ущерб.
— Тебе жалко для девушки? — с ехидной улыбкой повернулась она ко мне.
Мы вышли втроём из жандармского участка, где долго и уныло отвечали на вопросы озлобленного на весь мир старшего унтера, которого сорвали с насиженного места аж в Торжке и прислали сюда, в деревню, вместо местного командира, отданного под трибунал за разгильдяйство. А затем я заплатил штраф. А потом внёс помимо штрафа сто рублей ассигнациями в пользу кабатчика — за битую посуду и прочий ущерб.
— Лари, мне для тебя — ничего не жалко, красота ты наша демоническая, — вздохнул я. — Но это для тебя, а не для бюджета села Броды и не для кабатчика Феоктистова, толстомордого.
— Зато я повеселилась, — заявила она. — Если тебя настолько душит жадность, можешь заплатить из моей доли за березняковского бхута.
Я вздохнул и проклял себя за излишнюю галантность. Нет во мне душевных сил вычесть эти деньги из её доли, а следовало бы. Только взбалмошной и драчливой демонессы нам в наших странствиях не хватало. Если она в каждом селе такое веселье будет устраивать, нам никаких денег не хватит, чтобы откупаться от властей.
— Ну ладно, надулся, — протянула она насмешливо и ткнула острым кулачком в плечо. — Скажи ещё, что не было весело.
— Ага. Особенно весело будет, если они по пути в Пограничный на нас засаду устроят. И расстреляют из восьми стволов.
— Ерунда! — отмахнулась она. — Маша нас опять щитом прикроет. Правда?
С этими словами она отвесила задумавшейся колдунье звонкого шлепка, отчего та взвизгнула и уже привычно закрылась от неё мною, забежав и встав с другой стороны.
— Лари, ну ты вообще уже! Люди же кругом! — покраснев, возмутилась она.
— Верно, — с преувеличенно серьёзным видом кивнула Лари. — На публике такими делами не занимаются. Дождёмся, когда мы останемся вдвоём, дорогая.
— Гадина! — фыркнула Маша, покраснев ещё гуще. — В змею бы тебя обратить!
— Зачем? Яда во мне и так хватает, а змея не будет тебя возбуждать, если ты, конечно, не окончательная извращенка, — почти пропела в ответ демонесса и показала острый розовый язык.
— Ты можешь о чём-то другом говорить, кроме… этого?
— Могу, — кивнула Лари. — Но не хочу. Об «этом» интересней всего, если с тобой. И это тебя возбуждает, ну при-зна-а-айся.
Последнее слово она протянула с каким-то грудным урчанием, словно пригревшаяся кошка, и потянулась к ней рукой, словно намереваясь схватить согнутыми, как когти, пальцами. Маша увернулась и ещё раз фыркнула.
— Меня возбудило бы, если тебя арестовали сейчас и дали мне отдохнуть от тебя недельку.
— Ну вот видишь, ты и созналась, — обличительно уставила на неё тонкий палец демонесса. — Ты мечтаешь увидеть меня в цепях и кандалах. Теперь я точно знаю, что тебя возбуждает! Шалунья…
При этом она сделала вид, что собирается потрепать Машу по волосам. Та опять увернулась, задохнулась — и не ответила ничего. Я тоже не вмешивался, потому что такие перепалки превратились в их стиль общения. Молодая колдунья оказалась девушкой приличной и немного застенчивой, неизвестного возраста демонесса, как выяснилось, была особой ехидной, весёлой и склонной к хулиганству, поэтому по-другому они общаться и не могли. На самом деле ничего «криминального», кроме сомнительных шуточек, между ними не происходило. А я всё больше и больше задумывался о том, что вовсе не отказался бы от «криминала» между Лари и мной. Ну да ладно, вечно я не о том думаю. Говорили мне много раз: «Сашка, не доведут тебя девки до добра!» И я в это верю.
— Ладно. Смех смехом, а проблемы у нас будут, — заявил я. — Лучше всего нам выехать сегодня.
— В ночь? — поразилась Маша.
— В ночь, — кивнул я. — И проехать хотя бы километров пятьдесят, после чего можно встать лагерем в лесу.
— Зачем? — удивилась Лари.
— Затем, что они завтра наверняка попытаются выехать раньше, чем мы. И примут нас на дороге, — объяснил я.
— Они где поселились? — спросила она. — В «Приюте путника»?
— Лари! — Я даже остановился и уставился ей прямо в её угарные зелёные