Поход

у свалившегося оруженосца «чекан» триста пятьдесят седьмого, с длинным, аж тридцатипятисантиметровым, стволом. Извращенец. Ещё шесть патронов. Похлопал его по карманам и обнаружил в одном из них ещё двенадцать патронов россыпью. И то хорошо! А это что в подсумке? Вообще замечательно — приклад приставной для него. Можно из длинного «чекана» мини-карабин сделать. Сгодится. Я сунул приклад вместе с подсумком себе за пояс.
Затем подскочил к убитому в дорогом плаще, вытащил у того из кобуры пистолет с костяной, инкрустированной золотом рукояткой и затвором из дымчатой стали. На раме компенсатор отдачи — точно пижон бестолковый. Пистолет меткий, но деньги девать человеку было явно некуда: ведь такой пистолет на машину поменять можно. А можно вычислить владельца — штучная работа; гномы переделывали. На поясе в маленькой сумочке нашлись целых два запасных магазина к «аспиду», по тринадцать десятимиллиметровых патронов в каждом. Отлично, потом в свои перещёлкаю. Этот пистолет сунул в один карман, а магазины затолкал в другой.
Из коридора опять грохнул выстрел, раздался чей-то отчаянный вопль, грохот катящегося по ступенькам тела, а затем звук открывшейся двери. После чего Орри Кулак проревел:
— Старейшина Рарри! Старейшина Рарри!
— Чего орёшь? — послышался ещё один басистый голос.
Я осторожно выглянул в коридор, и на меня быстро направили ствол «сорок четвёртого». Любят гномы этот калибр. Я тоже, впрочем. Я мило улыбнулся и сделал ручкой.
— Свои! — крикнул Орри, показав на меня рукой. — Вот это — свои!
— Дверь держи! — крикнул я ему, затем спросил у второго гнома, ещё более кряжистого, чем мой собутыльник, с седыми волосами в заплетённой в косички чёрной бороде:
— Кто ещё на этаже?
— Сидят какие-то в последнем кабинете. А больше никого.
Толстая короткая рука указала в конец коридора, а поползшие вверх брови показали, что он не знает, как классифицировать сидящих в том самом кабинете.
— Много их?
— Троих мы видели.
«Мы» означало ещё двоих могучего вида гномов, вышедших из двери следом за старейшиной. Оба в кольчугах, оба вооружены, один — револьвером, а второй — «маузером» без приклада. Он выглядел бы с ним очень воинственно, если бы не забыл снять с шеи повязанную салфетку, угвазданную пятнами соуса.
Я решил узурпировать командование, чтобы не подвергаться риску каждый свой шаг сверять с заветами гномских предков, поэтому рявкнул, вспомнив службу в унтерах:
— Старейшина Рарри, держите дверь на этаж с Орри. Придумайте, чем её завалить или заклинить. Вы двое, — я показал пальцем на гнома с револьвером и гнома с салфеткой, — за мной.
И с револьвером на изготовку рванул к последней двери в коридоре. Двое тяжёлых гномов затопотали следом, пыхтя и ругаясь вполголоса, распространяя вокруг себя густой перегарный и чесночный дух. Хорошо, что гнома хрен упоишь, а то пользы с таких помощников было бы…
— А может, ну их? — просипел один из гномов.
— Ну-то их ну, но через окно из того кабинета можно выбраться на сарай, а оттуда в складской двор через частокол. Единственный путь.
Я не был настолько уж уверен, что я прав, но мне так помнилось. Зрительная память у меня хорошая, и было бы неплохо не ошибиться. А если так, то мы сможем оторваться от погони, и затем у меня появится шанс прорваться в гостиницу к Маше. А насчёт Лари… хотелось бы надеяться, что она сумеет о себе позаботиться. Хоть её в «Водаре Великом» и не было, но даже отсюда было слышно, как стрельба круто перекипает по всему городу. Шла она всё больше пистолетная, но уже доносились гулкие винтовочные выстрелы, а пару раз к хору присоединился крупнокалиберный пулемёт, выпустивший длинные очереди.
Возле двери, за которой должны были сидеть трое, я присел, прислушиваясь. Но ничего не услышал — дверь была толстой, с заклятием неслышимости, выжженном на ней рунами, за что и ценились купцами и прочими «номера» в этом трактире, а в противоположном конце коридора старейшина Рарри с Орри Кулаком громыхали мебелью, сооружая баррикаду. Обозлённые потерями посетители трактира соревновались друг с другом в стрельбе по бревенчатой стене, и, хоть звуки доносились до меня приглушённо, тихими их всё равно нельзя было назвать.
— Эх, чего тут ждать? — неожиданно сказал гном без салфетки, вытащил из-за спины обоюдоострую секиру с лезвием из голубой стали и с маху обрушил её на дверь возле того места, где должен был находиться засов, прорубив толстые доски до середины лезвия. Гном с салфеткой почти одновременно с ударом топора пнул дверь ногой, которая с грохотом распахнулась настежь, и мне ничего не оставалось, как заскочить внутрь с поднятым револьвером. И не обнаружить в «номере» никого. Зато обратить