Поход

безопасную узость переулка, как в наш адрес открыли такой огонь, что передвижная баррикада завибрировала под ударами пуль. Орри правильно выбрал направление движения. Поначалу, пока нас никто не видел, он круто забрал влево, а потом свернул правее, подставив между нами и стрелками противника прицеп, прикрыв тем самым машину от немедленного расстрела. Но противник решил компенсировать качество количеством, и на нас обрушился ливень.
Пули с глухим звуком втыкались в тряпочные бока мешков, не давая возможности не то что отстреливаться, а даже приподнять голову над импровизированным бруствером. От мешков летели пыль и труха, пули, попадавшие в железные диски спущенных колёс прицепа, выбивали звон и искры, все вжались в дно, а Орри, вцепившись в руль, орал так, будто гнал это сооружение со скоростью самолёта, хотя на самом деле мы еле ползли.
Из комендатуры, гостиницы и с башни над кордегардией форта нас начали прикрывать огнём. Сначала жидким, разрозненным, потом всё более плотным, а уже потом, к моему ликованию, к хору присоединилась крепостная крупнокалиберная спарка, после вступления которой в дело огонь с противоположной стороны заметно ослаб. Ей и баррикады не преграда. И огонь она тоже притягивает к себе замечательно: противник именно пулемётчиков пытается выбить в первую очередь. А затем над нами пронёсся пыльный вихрь, перемешанный с магией, швырнув в глаза противнику целую тучу песка, пыли и сора, закрывая картину и мешая целиться. Это уже Маша.
В конце концов кричащему и сквернословящему Орри удалось дотащить нашу невероятную сцепку невероятных предметов до угла гостиницы и заехать за неё, прикрывшись от противника двухэтажным «сундуком» из могучих брёвен. К великой радости обнаружилось, что моя «копейка» цела и даже не повреждена. Стоянка скрывалась за гостиничным домиком: пока противник гостиницу не возьмёт — машинам постояльцев ничего не грозит. Даже из миномёта в этот закуток не очень-то попадёшь.
Орри лишь вздохнул, глянув на мой шикарный трёхосный вездеход. Его «зилок» остался на стоянке при базаре, и Орри мысленно с ним попрощался, равно как и с местом во главе колонны: утерявших машину на такое место не ставят. Ожидать же, что захватившие городок налётчики не прихватят с собой при отступлении такое ценное имущество, как новенький грузовик, ожидать не следовало.
Когда «полевик» со всем этим дерьмом сзади остановился, в окне первого этажа показалась Маша в компании «пришлого» толстяка с величественными усами, как у товарища Будённого, и с винтовкой «маузер» в руке, а за ним стояла давешняя тётка, которая выдавала нам ключи, с усами поменьше, но комплекцией даже побольше мужика. И тоже с винтовкой. Это были хозяин гостиницы Иваныч со своей домоправительницей. Глянешь на неё — и сразу поверишь, что с такой лучше не связываться. А я и не буду.
— Вы целы? — крикнула Маша.
— Целы, тебе спасибо за песчаную бурю на гладком месте, — ответил я. — Лари с тобой?
— Нет! И не с тобой, получается? — забеспокоилась Маша.
— Мы разошлись.
Вот оно как… Демонесса наша пропала. В такой заварухе немудрено, но я надеялся, что она окажется в гостинице. И ошибся. Ошиблись и гномы, кстати: их спутников тоже не было здесь, остались где-то в городе. Там до затишья было далеко, звуки перестрелок доносились отовсюду. Стрельба же в нашу сторону стихла, стоило нам скрыться из зоны поражения.
Я схватил с телеги трёхлинейку и два комплекта подсумков с патронами — это не меньше ста двадцати штук. Пусть винтовка теперь и не слишком нужна, а патроны пригодятся: у нас все стволы под этот калибр. Остальные трофеи отдал гномам. Затем мы по очереди по приставленным ящикам, как по лестнице, поднялись в окно первого этажа, очутившись в бельевой кладовке.
— Аккуратненько пробегайте через холл: постреливают из «Барабана» — могут задеть ненароком, — сказал Иваныч, выглядывая из подсобки в полутёмное помещение.
— Связь с фортом есть? — спросил я.
— Откуда? С первым выстрелом телефоны заткнулись, — ответил тот. — Точнее, чуть позже. Успели сказать, что сторожевики затонули. Диверсия. Караул на пристани перебили и снизу заряды подтащили. Вахта, что на борту была, частично погибла, частично в плену.
— Проспали, получается?
— Проспали, как есть проспали, — кивнул содержатель гостиницы. — Всё проспали, что могли. Ох, полетят теперь головы…
Да уж наверняка, не буду спорить. Прохлопать, проморгать такое нападение, дать противнику растащить гарнизон мелкими вылазками по частям, отрезать его от базы… Пахнет трибуналом, с последующим отделением стрелков на рассвете, у кирпичной тюремной стены.
Мы гуськом, сильно пригнувшись, быстро перебежали к лестнице,