Поход

матовой синевой стали и глубокой полировкой ореха на ствольной накладке и щеке приклада. Гидравлический демпфер для смягчения отдачи, широкий многокамерный дульный тормоз, а заодно и пламегаситель. И к ней, в отдельном футляре из толстой кожи, двадцать длинных патронов с остроконечной бронебойной пулей, снаряженных вручную, отполированных до зеркального блеска.
Я взял в руки тяжёлый ствол с долами для равномерности вибрации и лучшего охлаждения, аккуратно вставил его в ствольную коробку. Повернул в сухаре, затем торцевым ключом затянул эксцентрик. Присоединил к винтовке хитрой конструкции приклад с гидравлическим демпфером, массивную сошку и оптический прицел. Откинул рукоятку затвора, подал его назад до упора. В окно уложил один патрон и мягким движением дослал его в патронник. Быстро из такой винтовки стрелять не получается, но при хорошем стрелке — тут я поклонился публике — дважды в одну точку бить и не приходится. С ней можно против бронетранспортёров воевать, а драконов бить — как мух.
— Что это? — спросила Маша, с удивлением глядя на такой немалый ствол.
— Кузькина мать в натуральном виде. В обнажённом, можно сказать, на постаменте, — усмехнулся я. — Снайперка крупнокалиберная, гномьей работы.
Дальше я взялся за сооружение баррикады и через минуту уже пристраивался за целой кучей мебели, расположив тяжеленную «секиру» на сошках стволом к окну.
— Маша, аккуратненько, издалека, приоткрой занавески, пожалуйста. Несильно, только в серёдке.
— Издалека так издалека, — пожала та плечами, и занавески немного раздвинулись посредине самопроизвольно. Это потребовало от неё столь ничтожных усилий, что я даже не почувствовал течения Силы. Почти не почувствовал.
Я достал из сумки наушники с прошитым заклинанием тишины, подогнал их что размеру и пристроил на голову. Такая пушка, да ещё с дульным тормозом, да ещё в замкнутом пространстве… Кого угодно слуха лишит.
В кругу восьмикратного прицела, расчерченном волосяными линиями в перекрестье и дальномерную шкалу, показалась стена трактира «Отставной К. барабанщик». Затем окно. Одно, другое. Люди там были, но не слишком много. За нами следили всего несколько человек, я засёк их, выглядывающих из-за перевёрнутых столов и из-за подоконников. Остальные расположились в глубине помещений и выглядели расслабленно. Ждут чего-то? Странно. Если это ограбление города, то следует действовать энергичней — и уже удирать. Если захват, то всё равно нужна активность. Странно.
Снайперов пока видно не было — по крайней мере, в моём секторе обстрела. Да и вообще мало кого было видно. Цели мелькали, но не настолько достойные, чтобы себя раскрывать. По нам вели беспокоящий огонь, но очень вялый, исключительно с целью не давать расслабиться. Точно, чего-то ждут. Зато вдали в небо поднимаются два столба густого чёрного дыма от горящих сторожевиков у причалов.
— Маш, ты в курсе, что случилось? — спросил я негромко.
— Немного, — кивнула Маша. — Там на первом этаже оказался поручик из гарнизона, он рассказал. Взбунтовались два сипайских полка на юге княжества.
— Вот как?
— Вот так.
Время у нас было, и Маша рассказала слово в слово всё, о чём поведал поручик. Взбунтовались два иррегулярных полка Южной дивизии. Восстание в полках, судя по всему, готовилось заранее, но произошло слишком рано. Когда секрет стал известен многим, он перестал быть секретом. И когда дошло до того, что пойманные пьяными сипаи начали прямым текстом угрожать офицерам, что, мол, «завтра ночью мы-то вас ужо!», кто-то сообразил поднять тревогу. И тогда начался бунт. Восставшие захватили изрядное количество боеприпасов, машины, лошадей. А самое главное — сохранили всё штатное вооружение своих частей.
Два батальона Третьего туземного пехотного полка удалось блокировать в расположении силами двух батальонов мотострелков и батальона полевой жандармерии, но окружить всех не получалось — основные силы дивизии были брошены против эльфов, которые организовали ещё один район боевых действий в Левобережье. Поэтому батальону Третьего и всему Пятому полку удалось уйти с пушками, оружием и техникой на северо-запад, что означало — к нам.
Попутно они успели почти полностью вырезать и сжечь несколько хуторов, прежде чем успел разойтись сигнал тревоги и жители деревень бросились прятаться в леса. Но огню и разорению предавалось всё, что попадалось на пути.
С этой стороны княжества серьёзных военных сил не было, которые могли бы противостоять четырём батальонам сипаев. Пусть те вооружены похуже, чем регулярные войска княжества, но всё равно это почти пять тысяч человек[91]. Правда, пушки в туземных частях