Поход

колдуна ничем нас не поразил. От него остался револьвер «чекан» царицынского завода калибра «триста пятьдесят семь магнум» — самое распространённое ручное оружие в этом мире — да амулет от морока. Больше ничего. Немного денег в карманах. Напавшего же на девчонку здоровяка с почти разнесённой двумя «пустоголовыми» пулями башкой увезли с дежурным колдуном, за которого сегодня был некромант Василий Березин. Вот и всё в общем-то.
Урядники, сбитые с ног молодой колдуньей, очухались быстро. Заклинанием она по ним била, к счастью, не смертельным, а обычным «толчком», который бросил их на стенку. Сообразила в последний момент всё же. Другое дело, что урядников и «толкать» тоже не положено, так что девчонка вкапалась в неприятности по полной программе. До тех пор, как она это сделала, могла отделаться мелким штрафом за хулиганство, всё же самооборона налицо, но вот «толчок» был лишним. Хоть и не покушение, но нападение на «находящихся при исполнении». В Великореченске такое не прощается.
Борода очухался ещё быстрее, чем урядники, но медленней, чем нордлинг с кистенем. Ему, как и северянину, одного удара башкой в бревенчатую стену явно недостаточно, чтобы всерьёз отключиться. Шишка у него на лбу выросла почти за секунду, но он к ней пистолет приложил. Вскочив на ноги, сразу же бросился к столу. Налил себе водки, закусил, после чего уже произнёс первые слова: «Ну ваще…»
— Что «ваще»? — уточнил я у него, запихивая патроны в барабан и движением кисти возвращая его на место.
— Как будто с памятником подрался, — объяснил Борода. — Только кулак отбил.
С этими словами он потёр кулак другой рукой. Я ему поверил сразу. Видел, что из драки получилось. А вот как получилось? Это интересно. Что с этим мужиком неправильно? Я даже было подумал, что он мертвяк, но — нет. Мертвяка видно сразу, его всё равно Сила держит, а этот был «пустой». Сила, скорее, в него как в яму проваливалась и исчезала. Такого я пока ещё не видел. Поэтому задумался. А ещё мне показалось, что от подстреленного охранника магией потягивало. Чуть-чуть, почти незаметно, даже не поручусь, что не ошибся.
— Выпьешь? — спросил Батый, протягивая стопку.
— Не, — отказался я. — Достаточно на сегодня.
У меня в голове, в самом дальнем углу мозга, зародилась какая-то мысль, которую я сам пока никак не мог сформулировать. Что-то, что создавало ощущение некоего беспокойства, но ухватить эту мысль за хвост не получалось. Как будто увидел знакомое лицо в толпе, но откуда оно знакомо, понять не можешь. Мучился, мучился да и решил, что хватит на сегодня приключений. И пошёл домой.

Разбудил меня с утра большой механический будильник, колотивший своим молоточком по двум хромированным чашкам звонков. Будильник был огромным, гномьей работы, мне его в Серых горах подарили, когда я пожаловался на то, что редкий шум способен нарушить мой утренний сон. Мне тогда пообещали, что звук этого будильника способен — так и оказалось. Я вскочил почти мгновенно. К моему удивлению, похмелья никакого не было, хоть и выпили много. Повезло. По плану у меня сегодня банный день, суббота — как ни крути, но к бане тоже надо подготовиться.
Перекусив на ходу парой бутербродов с колбасой и выпив чаю, я завёл «копейку» и выехал со двора. И порулил прямо к Берегу, а ещё точнее — на рынок, что у пристани. Дело меня вело туда важное и ответственное. Пиво у меня почти закончилось, вот и вознамерился я заново наполнить вёдерный деревянный бочонок с краном. Бочонок был непростой, на нём по кругу были прибиты медные бляшки со знаками заклятия сохранности. Налей в такой бочонок пива, и оно так и останется всегда холодным и невыдохшимся, даже если ты его с собой в парилку затащишь. Очень полезный бочонок, он мне в своё время в немалые деньги обошёлся. Я теперь без него бани не мыслил.
С утра наладился накрапывать мелкий дождик, и я натянул над кабиной брезентовый тент, прикрывающий её сверху. Капельки дождя барабанили по нему, настраивая меня почему-то на меланхоличный и расслабленный лад. Под колёсами плескались небольшие лужи в колеях, на улицах было почти безлюдно. Выходной день вкупе с дождём разогнали всех праздных по домам. Всего пару раз я махнул рукой знакомым прохожим да ещё разок раскланялся с водителем встречного «козла».
Проехал через ворота в Стене, делящей городок на Холм и Берег, выкатил на площадь. И был остановлен властным взмахом руки старшей урядницы Анфисы Зверевой.
Даром что ни ростом, ни крепостью сложения она не блистала,