Поход

но авторитет её в городе был непререкаем. С чего так? Да вот вышло как-то, что ограбила одна залётная банда броневичок, который вёз в Серые горы гномам деньги за товар. Шарахнули в двигатель из гранатомёта, перестреляли пятерых охранников почтовой стражи, взяли сундук с золотом — и рванули оттуда. Причём рванули по уму: сундук вскрыли на месте, золото поделили на части, навьючили на лошадей и лесом уходили. Часть из бандитов была аборигенами, да ещё из Лесного края родом — погоняйся за ними. И вышло так, что преследовать банду из десяти человек взялись всего трое урядников, одним из которых тогда ещё совсем молодая Анфиса и была.
Банда оказалась матёрой. Они оставили засаду на своём пути отхода, куда урядники и угодили. Оба товарища Анфисы были убиты в первую минуту боя, равно как и все лошади. Сама же Анфиса схоронилась за конским трупом, отстрелялась из своего СКС-М, сумела перебежать в заросли, скрыться, оторваться от преследования. На неё махнули рукой, а зря. Она не убежала, а пошла следом.
Все подробности её двухдневной погони рассказывать не хочу — скажу только, что четверых бандитов она застрелила, а остальных умудрилась прижать огнём в овраге, где их и накрыла совместная погоня полуэскадрона драгун из Тверской дружины и гномьего малого хирда[14]. Бандитов потом перевешали в Твери, а начинающий урядник Анфиса Зверева получила княжескую медаль «За храбрость», и городской совет присвоил ей звание старшего урядника.
А на вид ничего особого в этой тридцатилетней женщине и не было. Среднего роста, худощавая, тёмные волосы собраны на затылке в хвост, черты лица правильные, но вполне обычные, губы всегда плотно сжаты. Впечатляют разве что глаза, чуть вытянутые к вискам, что-то среднее между эльфийскими и азиатскими. Есть в Анфисе всё же какая-то «не пришлая» кровь. А может, и нет…
Я притормозил, заглушил мотор. Выпрыгнул на дорогу, откинул капюшон штормовки и поздоровался с Анфисой за руку. Она сама так всегда со всеми здоровалась. Ладонь у неё было небольшая, но очень крепкая.
— Привет. Чего хотела? — спросил я.
— Зайди ко мне, вопросы у меня по вчерашней драке, — ответила она.
Мы вошли в двухэтажное здание околотка мимо сидящего на скамейке караульного, прошли по коридору до глухой массивной двери. Анфиса толкнула её, и мы оказались в «бабском отделе». Сейчас там никого не было. Анфиса сняла кожаную «комиссарку» с гладко зачёсанных волос, бросила на стол, а затем сама же на этот стол уселась, упёршись в соседний затянутой в высокий кавалерийский сапог ногой.
— Сашка, расскажи, как вчера там всё было, в «Дальней пристани»? — спросила она.
— А при чём тут твоё «бабье царство»? — Я удивился.
Обычно такими расследованиями другие занимаются, чаще всего околоточный. Всё же стрельба, трупы. А её отдел всё больше на кражах да нравственности специализируется.
— Битюгов мне поручил, — сказала Анфиса. — Живая-то одна девчонка — она у нас сидит, в колдовской камере. Убить она никого не убила, сейчас решают, как с ней быть, под суд её или в административном порядке? Ну и расследование вместе с ней мне досталось.
Так… Интересно. Девчонке достанется по-любому — что судом, что «в административном». Анфиса — баба упёртая, и у неё есть правило: никаких нападений на стражей законности не прощать. А мне, если честно, девчонку жаль, потому что на самом деле реальной вины я за ней не видел. Она сначала защищалась, а потом просто не узнала урядников с перепугу. Поди узнай в такой кутерьме. Пусть она мне и незнакома и до её судьбы мне дела нет, но все же…
— И что ей будет? — спросил я.
Анфиса пожала плечами:
— Если до завтра решу дело судье не давать, то будем карать в административном порядке. В понедельник всыплю ей сотню — и пусть гуляет, куда хочет, если встанет. А что судья решит, если к нему отправлю — без понятия.
— Анфис, так не за что её так… — вкрадчиво сказал я. — Несправедливо будет.
— Это с чего? — поразилась Анфиса.
Я никогда в общественных защитниках ничьих прав не числился, да и все знали, что если Анфиса чего решила, то уж точно не свернёт. Ситуация возникла, мягко говоря, нетрадиционная.
— С того, что самозащита это была.
— Так, самозащитник! — пристукнула урядница ладонью по столешнице. — На урядников она напала? Напала. Без намерения убить, правда, так её ни в чём таком и не винят. Что в городе за такое полагается? Ты бы уже дерьмо качал четыре месяца, а девки мне на расправу попадают. Магию она применяла? Свидетели говорят, что применяла. В драке, то есть не насморк лечила и не фокусы детишкам показывала. Что за это полагается? Сто золотых штрафа, если попалась в первый раз. Но денег у неё нет, это я уже выяснила. Что в ином случае?