Поход

листовой медью. Хороший домик, в общем, красивый. В дальнем углу двора — ещё один, маленький, для прислуги. Под навесом стоит небольшой, но дорогой вездеход «стриж»[19]. Велисса не только перебралась к нам сюда, поближе к прогрессу, но и сама сидит за рулём, что для аристократки-аборигенки, каковой она и является, невероятная степень эмансипированности. По всем правилам, её кучер, читай — шофёр, возить должен.
Мы поднялись на выстланное серым гранитом крыльцо, я постучал в дверь, взявшись за ручку молотка в виде павлиньего хвоста. Дверь распахнулась почти сразу же, но не магией. Её открыла сестра-близнец девушки, копающейся в саду.
— Я от станового пристава, — сказал я ей, показав свою серебряную бляху. — Могу я поговорить с госпожой вер-Бран?
Девушка ничего не сказала, лишь отступила в сторону и сделала приглашающий жест. Мы вошли в прихожую, она приняла наши дождевики. Затем провела нас в гостиную, где перед включенным радио, по которому передавали музыку, сидела Велисса вер-Бран, покуривая длинную сигару с марихуаной. У местной аристократии, кстати, это вполне допустимая в обществе привычка.
Велисса вер-Бран была типичной представительницей народов, живущих в среднем и нижнем течении Великой реки. Приятно смугловатая кожа, чёрные, прямые, блестящие волосы. У местных аристократок они длинные, чуть не до пят в этом возрасте, убираемые в сложные прически, но Велисса свои остригла, соорудив на голове эдакий художественный беспорядок, отнюдь не лишённый изящества, впрочем.
Лицо её было вполне европейским по нашим меркам, но как бы с небольшой примесью азиатских черт. Немного глаза узковаты, немного что-то ещё. Всё неуловимо, незаметно, скорее она была похожа на европейку, которую кто-то решил было загримировать под азиатку, да в последний момент передумал. Красивое лицо, с изящными чертами, разве что в изгибе карминово-красных, аккуратно подкрашенных губ скрылось нечто злое. Почему-то появилась ассоциация с красивым и ядовитым существом вроде того же василиска, с которого содрали шкуру, дабы изготовить госпоже вер-Бран брюки.
На ней была белая шёлковая рубашка, расстёгнутая чуть не до пупка, в вырезе которой можно было разглядеть её красивую смуглую грудь почти целиком, ноги обтянуты чёрными брюками из кожи василиска, что было очень, очень дорого. К тому же эта чешуйчатая кожа тянулась как резина, поэтому каждый изгиб тела Велиссы ниже пояса был открыт к обозрению.
О ней ходили разные слухи — об её жестокости, злости и нетрадиционных сексуальных предпочтениях, но чему из них стоило верить — неизвестно. Ещё говорили, что все тёмные стороны её натуры и вынудили Велиссу сменить родовой замок на домик в Великореченске. Очень уж она тамошним стандартам поведения не соответствовала. Если жестокость ещё простительна, она вроде допустимого в обществе чудачества, ею грешат почти все аборигены — здесь всё же Средневековье, — то нетрадиционность в сексе — это предосудительно. Мужчину за это и вовсе могут казнить посредством оскопления, с дальнейшей посадкой на кол, а женщине путь — в монастырь, посвящённый одной из местных богинь. Пожизненно. Хотя, по слухам, как раз в монастырях для таких настоящий рай.
Да какая, собственно говоря, разница, с кем она спит и злая ли она? Мне с ней вместе не жить и хлеб не ломать. Ещё было известно то, что она берёт за свои услуги дорого: колдунья она очень сильная, и если за что берётся, то всегда это делает. А вот это как раз свидетельствует о деловой репутации.
Она подняла на нас глаза, пригласила садиться на широкий диван по другую сторону низкого столика. Затем предложила кофе. Я решил не отказываться — кофе в наших краях редкость и ценность немалая. Велисса сделала лёгкое движение пальцами, и провожавшая нас девушка вышла из комнаты. Вскоре зажужжала кофемолка.
— Здравствуйте. Чем могу? — спросила меня Велисса.
Голос у неё был негромкий, мелодичный, тонкий, какой-то полудетский, она чуть-чуть картавила, что было местным акцентом. Но вообще по-русски говорила очень чисто. Присутствие Маши она пока подчёркнуто игнорировала, что для девушки с нетрадиционной сексуальной ориентацией было, на мой взгляд, странно.
— Я охотник, — начал представляться я. — Зовут меня…
— Я вас знаю. Вы Александр Волков, — перебила она, разглядывая при этом, как лежит лак на ногтях на правой ступне: она была босиком. — Переходите прямо к делу.
— Степан Битюгов сказал, что убежавший позавчера колдун ушёл в Дурное болото. Это так?
— Да, так, — подтвердила она, продолжая разглядывать свою ногу.
— В какое именно болото?
— В то, что на границе с баронством Вирац.
Она подняла глаза, на удивление