Когда-то пересеклись миры, чуть не разрушив друг друга. Мир наш, привычный, столкнулся с миром другим, в котором магия обычна, а боги надзирают за людьми и прочими населяющими его расами. И остался от нашего мира в том изрядный кусок. Но только история совсем не об этом, потому что с тех пор прошло двести лет, и все это уже быльем поросло. А история о том, как живущий в мире Великой реки бывший драгунский унтер, а ныне охотник на нечисть, нежить и прочих чудовищ, за свои же собственные деньги влип в такую историю…
Авторы: Круз Андрей
пролетали пары «коршунов». Постоянно в небе крутились «аисты», разведчики. Да, это уже серьёзно, как во времена моей службы.
Километрах в трёх от берега Великой наткнулся на марширующую навстречу роту «сипаев» под командованием пришлых офицеров и унтеров. Мимо них, обгоняя, в колонне пропылили две «копейки» и две «горгульи»[51] с ПКБ на турелях. В вездеходах и на броне верхом сидели солдаты из Отдельного егерского. Это не гурки, это из наших самые отборные, разведка. В передней «копейке» сидел поручик в лыжной серой кепи с длинным козырьком, надев пылевые очки на глаза, выставив на капот перед собой, прямо на откинутое стекло, ноги в камуфляжных штанах и высоких ботинках. В руках он держал обмотанную лохматой лентой СВТ-К с оптическим прицелом. Сидевшие вокруг солдаты тоже развалились кто как, будто ехали на курорт.
За ними катили четыре «самострела» — такие же «копейки», только в кузове на солидном станке стояли длинные КПВ[52] с коническими пламегасителями, возле которых в креслах сидели стрелки, а кузова вокруг них были загружены боекомплектом и какими-то тюками с имуществом. «Самострелы» тоже из их полка, приданные, у них на борту эмблема одна и та же. Операция против эльфов расширяется, по всему видать. «Сипаев» хорошо цепями гонять, вроде как загонщиками в облаве, на этих самых егерей противника выгоняя. А миномёты всегда пригодятся.
Затем пронеслись четыре «мула» со стодвадцатимиллиметровыми миномётами на прицепе, и расчётами, сидевшими внутри и покачивающими головами разом в такт неровностям. Да, это уже серьёзно.
На пристани провалялся в кузове машины три часа, ожидая рейса. Один из ополченцев, дежурящих там, сказал мне, что не далее как два часа назад в сторону Твери ушёл госпитальный пароход. На него загрузили не меньше тридцати раненых и с десяток убитых. По слухам, где-то эльфы сумели устроить засаду и здорово потрепать эскадрон драгун. Я забеспокоился: жив ли Парамоныч? Тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо. Но проверить возможности не было — драгуны уже наступали где-то на северо-востоке от меня.
Подошёл паром, мы загрузились на него и поехали. Кроме наших двух машин, на переправу никого не было. Говорят, что вчера-позавчера немало фермерских семей переправилось. Теперь женщины с детьми в Великореченске отсиживаются, а главы семейств, вооружившись, засели на своих хуторах в ожидании эльфийского налёта. Так и живут. Городской совет поощряет фермеров, какие из аборигенов, там селиться, сдаёт землю в аренду совсем недорого, лишь бы земля не пустовала и налог, пусть и льготный, платился. Даже всякую сельхоз-справу продаёт в кредит и бесплатно выдает одну винтовку и одно ружьё на семью. Беглых крепостных из баронств принимает.
Откуда такая благодать? Оттуда, что жить там опасно, эльфы с их налётами и зверствами — угроза постоянная, хоть и патрулируются там места, а чуть дальше от берега целый форт стоит с гарнизоном сипаев. Хутора регулярно горят, их обитателей так же регулярно режут, но они отстраиваются заново, появляются новые. И выращивают свою капусту с морковкой и свёклой, какие на том берегу за главные культуры почитаются.
Когда я подъехал к своим воротам, то в первое мгновение чуть не остолбенел: ворота были распахнуты настежь, а в них стояла сама Анфиса Зверева, похлопывая задумчиво деревянной дубинкой по затянутой в кожаную перчатку ладони. Подумалось мне, что Маша всё же допрыгалась и теперь мне её зад от порки точно не откупить. Однако, подъехав ещё на несколько метров, я увидел Машу, и вид у неё был совсем даже не несчастный, а скорей воинственный. Она разговаривала с урядником, а ещё один, сидя на корточках, разглядывал что-то на земле. В опущенной руке у неё висел «маузер» с пристёгнутым прикладом — так, как я ей его и вручил.
Я остановился у самых ворот, потому что Анфиса подняла дубинку как шлагбаум и потребовала в ворота не въезжать. Заглушил мотор, спрыгнул на землю.
— Что случилось?
— А то, что покушался кто-то на твою девчонку, — ответила Анфиса с озабоченным выражением лица.
— Тварь какая-то?
— Нет, человек на этот раз, — покачала она головой. — Но она его застрелила.
— Точно?
— Она не врёт, да и по следам так выходит, — подтвердила урядница. — Влез он через забор, у него обрез помпы был с собой, даже выстрелить успел. Трижды. Видишь?
Она указала рукой на стену сарая. Затем на забор за ним, затем на угол дома. Действительно, везде виднелись выбоины от картечи. А на гравийной дорожке
