Поход

потом заорал, согнулся, но всё не падал. А потом вдруг повалился и уже не дёргался. И патроны в пистолете закончились. Я долго подойти боялась, а потом машина урядников подкатила, затем конный патруль, потом ещё, потом Вася, который колдун, что мы в гостях были, заехал. Ну а потом ты всё знаешь.
— Ну и молодец, всё правильно сделала, — подвёл я итог. — А нам теперь стеречься надо. Видать, нам та заваруха в «Дальней пристани» ещё аукнется. Куда-то ты влезла со своей местью, в самую собачью свадьбу. Теперь будем расхлебывать.
— Извини, что втянула, — вздохнула Маша.
— Молодец, что втянула, — усмехнулся я. — Если расхлебаем, то на дне котла много чего найдётся. Есть у меня такое предчувствие.
Я действительно так думал — не зря же засуетился с тем ордером на сыск не к ночи будь помянутого Пантелея. А вообще надо жить теперь опаско. То, что этот абориген с обрезом не просто так пришёл — дело понятное. У него облом случился — значит, могут прислать ещё кого-то. Какую-нибудь нечисть, например. И хорошему колдуну закинуть такую нам в город не то чтобы совсем просто, всё же защита, но и не то чтобы слишком сложно. Возможно, в общем. Не думаю, что на нас опять человека нашлют. А это значит, что надо беречься по ночам.
— В общем, будем с тобой по ночам дежурить, — заявил я. — Так что днём отсыпайся.
— Зачем? — удивилась Маша.
— Затем, что следующая атака будет от какой-нибудь ночной твари.
— И что, так и будем здесь сидеть в пожизненной обороне?
— Зачем же? — пожал я плечами. — Дай пару дней на подготовку, и уедем отсюда. Лучшая оборона — это наступление. Сами их поищем.
— Хорошо. Раз ты так решил и тебе всё равно пока переодеваться и распаковываться, я — спать!
И убежала в спаленку. Вот это нервы у девушки! Сон и аппетит ничто не испортит. А я остался в горнице. Дел и впрямь ещё хватало. Но подготовиться ко всем неожиданностям тоже следовало. Я провёл ладонью перед оружейным шкафом, и дверца сама, с лёгким скрипом, приотворилась. Признал меня шкаф, не станет убивать. Я открыл двери, присел на корточки. Внизу в этом шкафу множество выдвижных ящичков — вроде библиотечного каталога.
Открыл тот, где написано на бумажке «.44», нашёл искомое — маленькую коробку с патронами, где каждый из них завёрнут в бумажку. Достал свой «смит-вессон» из кобуры, откинул барабан, вытряхнул на ладонь все патроны экстрактором. А затем набил его заново, вставляя в каморы один патрон с серебряной пулей, затем второй с выемкой в пуле, в которой капля воспламеняющегося фосфора, чуть заколдованного, чтобы прямо в теле загорался. Затем вновь серебро и опять фосфор. Через один. Универсальный набор — не одно, так другое сработает. А против кого живого так и всё сгодится. Прокрутил барабан, захлопнул и убрал револьвер в кобуру. Теперь без него даже до ветру не пойду.
Потом ту же самую процедуру над своим укороченным «тараном» произвёл. Один патрон со смешанной картечью на тварь-невидимку по пути «в гномы» израсходовал, так что на его место доставил такой же. Хотя расточительство это чистой воды — так никакого серебра не напасёшься!
Дробовик повесил на крючок возле входной двери — там надёжней всего, а револьвер в кобуре упокоился. И пошёл я в сарай. Разбираться с привезённым имуществом. Завтра помимо следствия всякого мне ещё торговлю вести.

Ночь прошла спокойно, хоть мы оба отдежурили. Никакая нечисть в дом не лезла. Маша честно отстояла свою смену, даже не спала на посту, какой-то учебник по магии читала, как мне кажется. Покушение всё же напугало её. Это полезно: пусть учится бояться. Бояться Пантелея, бояться нечисти, той же Анфисы бояться. Страх — он дисциплинирует. Внутренне.
С утра я завёл свою «копейку» с так и загруженным кузовом, посадил Машу справа, чтобы без присмотра не оставлять, и поехали мы к Бороде с Батыем на склад, к пристани. Склад у них большой, добротный, из крепкого соснового бревна, при складе лавка. Батый всё больше в лавке распоряжался, поелику он торговаться мог долго и самозабвенно, а Борода больше за доставку-поставку отвечал. По-научному — за «логистику».
Бороду увидел издалека: он в воротах склада стоял и на помощника приказчика Витьку Как-Два-Пальца орал. Он на него всегда орёт за слишком лёгкое отношение к жизни вообще и к хозяйским деньгам в частности. Но Витьке всё как с гуся вода. Борода выглядел раненым героем, с перевязанной головой, потому что после той драки в «кабарете» Степки Полузадова он ещё, видать, не оклемался.
Увидев мою машину, Борода величественным жестом отпустил нерадивого