Поход

прошли под конвоем, уже не опасаясь нападения.
В городе мы быстро добрались до Дворянской, где в трёхэтажном невзрачном, но длинном П-образном особняке с закрытым двором и большими мрачными подвалами размещалось Управление контрразведки. Нас приняли без проволочек, забрали обоих пленных, оформили бумаги на погибшего при исполнении унтера, после чего тело передали напарнику. А их машину сразу включили в состав воинской колонны, идущей до Великореченска. Контрразведка отправляла туда группу своих людей, вот с ними урядник Дмитрий и уехал на «воронке». А мы остались в контрразведке.
Сначала у нас приняли трофеи, составив опись, причём я сразу написал заявку на проверку СВТ-К и одного «чекана». Если не криминал — пусть официально нам отдадут, это по закону. Боевой трофей — святое дело. Затем нас потащили в разные кабинеты для «собеседования».
Меня допрашивали два ретивых надворных советника[68] в чёрных мундирах почтенного и мрачного ведомства, в стенах которого я сейчас пребывал, пытаясь сугубо по привычке подловить меня на противоречиях. При этом, следует отдать им должное, оставались безукоризненно вежливы, обращались сугубо на «вы» и даже поили чаем с печеньем. Из чего я сделал вывод, что нас ни в чём предосудительном не подозревают. Может, и ошибочный.
С Машей и Лари беседовали тоже по два чиновника, и продолжалось это часа четыре, не меньше. Лично я к окончанию допроса отвечал на всё уныло, односложно и в глубокой тоске, разглядывая гомонящих ворон, гнездящихся на большом дереве, что против окна выросло. После окончания беседы дверь в кабинет распахнулась, в него ворвался ещё один чиновник, на этот раз с римской девяткой на петлицах, показывающих, что сей достойный муж пребывает в достойном звании действительного статского советника, что равняется генерал-майору, и, скорее всего, сие учреждение, приютившее нас сейчас, и возглавляет.
Невысокий, лет шестидесяти с виду, сухой, с волосами седыми, без единого темного, с маленькой бородкой-эспаньолкой. На мундире ни одной награды, лишь ленточка ордена Чести на второй пуговице. Высшая награда трёх княжеств, как ни крути.
Я вспомнил имя генерала — Бердышов. Пётр Бердышов, бессменный начальник Тверской контрразведки на протяжении последних двенадцати лет, а заодно ближайший и первейший советник его высочества князя Тверского Алексея Алексеевича. Не думал, что столь важная персона снизойдёт до личной беседы с отставным унтером и вольным охотником из Великореченска Сашкой Волковым. Однако снизошёл, не погнушался[69]. Демократ прямо.
— Устали от общения, господин Волков? — спросил Бердышов, усаживаясь напротив меня.
— Не без того, Пётр Петрович, — продемонстрировал я, что понял, с кем говорю.
Бердышов и бровью не повёл, спросил лишь:
— За поимку вампира вам премию в городе выдали?
— Разумеется, как и положено. У нас с этим всё аккуратно, — ответил я.
— Ну да, ну да… — пробормотал он, перелистывая бумаги в какой-то папке. — Недаром все вольные охотники в вашем Великореченске осели, их у вас больше, чем в столице. А что, кстати, так? Только из-за премий?
Он отложил папку в сторону, придержав её пальцем на каком-то документе.
— Да не только, — пожал я плечами. — Городок у нас весёлый, хоть и маленький. Есть где расслабиться после трудов праведных. И заказов там побольше — всё же север княжества, окраина, дальше — Пустынные земли. До двух Болот недалеко, вот и нечисти всякой у нас намного больше. А где нечисть, там и заработок.
— М-да. У вас точно — по одному борделю на каждого приезжего и по упырю на каждого местного. Ладно, не о том речь. Расскажите, как с Пантелеем встретились?
— С Пантелеем? — удивился я, не ожидая этого вопроса.
— С Пантелеем, с Пантелеем, — дважды повторил Бердышов. — Если точнее, то с Пантелеем Незнамовым, сто сорок восьмого года рождения, из мещан города Покровска Нижегородского княжества, колдуном и государственным преступником. — А затем, глядя мне в лицо, добавил: — Тем самым, за которого вот этим вот указом… — он поднял со стола папку и повернул лист с текстом ко мне, — …объявлена княжья награда в десять тысяч рублей золотом как за колдуна-убийцу, и ещё в десять тысяч золотом как за государственного преступника.
Тут я и вовсе расцвёл, подумал, что есть всё же боги удачи и не оставили они меня своим вниманием. То, что его поймать надо, дело десятое — поищем, половим, может, и достанем. Насчёт опасностей тоже… нам не привыкать, охотник всё же. А вот то, что в гонке за наградой у меня такая фора — это очень даже приятно осознавать.
— Что, рады, господин Волков? — усмехнулся генерал. — У вас, простите за выражение,