Пока страсть спит

взгляд, Селби сухо добавил:
— По крайней мере, мне хочется верить в это. Лицо Натана вновь побледнело, и он позволил себе огрызнуться:
— Вы безмерно добры, сэр! Совершенно игнорируя зятя, лорд Селби посмотрел на дочь и продолжил:
— Я распорядился таким образом, чтобы до наступления твоего тридцатилетия банкирская фирма «Тайлер и Диринг» в Натчезе приглядывала за твоими деньгами по моей доверенности. Ванк станет оплачивать твои счета, принимая любые расходы, кроме, конечно, абсурдных. Ты будешь получать необходимые суммы, их должно хватать на различные пустяки, которые тебе понадобится приобретать. Но… все твои расходы должны быть признаны банком целесообразными, даже счета от портных. А вот когда тебе исполнится тридцать, и, по мнению банка, дела твои будут обстоять нормально, доверенность перейдет к Натану и регулировать расходы станет он.
Здесь лорд Селби решил закончить свою речь абсолютно цинично:
— Надеюсь, что к этому времени Натан сможет отказаться от своих наиболее дорогостоящих привычек.
Если лорд Селби ставил целью унизить и оскорбить своего зятя, то он сумел этого добиться. Самолюбие Натана было уязвлено, и Элизабет остро почувствовала это. Усталость от событий этого длинного дня накатилась на нее, и она тихо спросила:
— Это все, отец? Если все, то сейчас самое время Натану и мне отправиться в путь, не так ли? Мне кажется, ты выполнил все, что наметил.
Теперь настала очередь Натана у дивиться. Он был озадачен тем, что обычно тихая и застенчивая Элизабет умеет говорить так холодно, да еще с отцом! Кстати, сама Элизабет тоже была удивлена, но ее сжигала сиюминутная злоба на отца, и именно это помогло ей скрестить шпаги в словесном поединке с ним. Выражение ее глаз было дерзким, и она жаждала, чтобы он, приняв ее вызов, ответил на ее слова.
Лорд Селби улыбнулся не особенно приятной улыбкой и снова пробормотал:
— Итак, маленькая мышка превратилась в когтистую кошку. Пожалуй, даже ради этого стоило выйти замуж.
Тут Элизабет сделала нечто ранее ей совершенно несвойственное — гордо вскинув голову, она с независимым видом встала с кресла и заявила отцу:
— Благодарю вас, лорд. Натан и я с удовлетворением восприняли вашу высокую оценку нашего брака. Нам хотелось бы провести в вашем обществе еще некоторое время, но мне кажется, что экипаж уже дожидается нас. Надеюсь, вы извините нас, нам пора.
С поистине королевским величием молодые покинули усадьбу «Три вяза», а новые манеры Элизабет еще долго обсуждались оставшимися.
Когда они уже подъезжали к станции, ее стала бить дрожь — это было следствием столь не свойственной ей смелости в предотъездные часы и мыслей о совершенной неясности ее собственного будущего.
Она была подавлена тем, что ей пришлось таким странным образом отстаивать достоинство мужа, и думала, что он вряд ли доволен этим обстоятельством. Она спросила Натана:
— Ты не сердишься на меня за то, как я держалась со своим отцом? Я не люблю грубить, но он страшно разозлил меня.
Натан устало вздохнул. Мягко взяв ее руку, он жеманно произнес:
— Нет, моя дорогая, у меня не может быть никаких возражений. Я, говоря откровенно, скорее благодарен тебе за то, что ты ему сказала. Но сейчас мне не хотелось бы возвращаться к этому. Давай сменим тему, а потом через пару дней вернемся к этим проблемам.
Это было не совсем то, что Элизабет хотелось услышать от мужа, но все же она почувствовала удовлетворение — несмотря ни на что в душе она оставалась послушным ребенком, и ей нужно было одобрение кого-то для нее авторитетного. К тому же, так или иначе, начиналась совершенно новая эпоха в ее жизни, и она настраивала себя на одну ноту — ей надо научиться получать удовольствие от жизни, несмотря на то, как она, эта жизнь, будет складываться.
Входя в элегантное купе первого класса, зарезервированное для них до самого Портсмута, Элизабет с удовлетворением обнаружила там Мэри Имс, распаковывавшую ее вещи и достающую в этот момент ночную рубашку. На ее лице отразилась радость, и она с искренним любопытством спросила:
— Что вы здесь делаете, Мэри?
— Как что, мисс.., о, простите, мэм, я растерялась от неожиданности. С полудня мне пришлось крутиться, как белка в колесе. — Мэри говорила тихо, но в ее голубых глазах прыгали чертики. — Все началось с того, что ваш супруг узнал, что у вас нет служанки, собирающейся в дорогу с вами. И он заявил, что такая служанка должна быть обязательно, причем лучше, если это будет кто-то вам хорошо знакомый, чем совершенно посторонний человек.
Трепетная улыбка осветила лицо Элизабет, и она счастливым голосом сказала:
— Как он добр ко мне. Меня страшно пугала мысль, что рядом со мной не будет никого из