Пока страсть спит

правда, если все получается хорошо.
Бет, чувствуя предательское поведение тела, уже загоравшегося желанием, беспомощно оглядывалась в поисках путей отступления. Комната была явно мужской, скромно меблированной. Правда, здесь было несколько дверей. Одни вели в общую спальню будущих хозяев дома. Рафаэль, почти нагой, блокировал другие двери, ведущие в гостиную. Оставались только двери на балкон. Она передвинулась на край кровати и, пока Рафаэль стягивал панталоны, бросилась к казавшемуся ей спасительному выходу. Она добежала до дверей, но открыть не смогла. Сзади Рафаэль спокойно произнес:
— Они заперты, Англичанка!
Она повернулась к нему, глаза ее были злыми и широко открытыми. Он стоял абсолютно нагой. Одной рукой он поднял вверх ее лицо и нежно коснулся своими губами ее розовых уст:
— Твое платье совершенно великолепно, и мне не хотелось бы порвать его, но тело, которое спрятано под ним, слишком зовущее.
И еще до того как она поняла, о чем он говорит, его руки легли на ее груди, и одним резким рывком он разорвал платье ровно посередине. Оно упало на пол, и нагая Бет стояла теперь напротив Рафаэля. Только на ее лодыжках задержались обрывки черного и алого кусков материи.
Они долго молча смотрели друг на друга, пока Рафаэль со страстным вздохом не поднял ее и не понес назад на постель. Прикосновение его рук породило в ней страсть, но, не желая быть сломленной так быстро, она неожиданно превратилась в маленькую сильную царапающуюся кошечку.
Не понимая, что ее сопротивление скорее возбуждает, чем расхолаживает его, Бет извивалась в сильных руках, пыталась бить его по плечам, царапать их. Она вовсе не была против того, чтобы это произошло, но хотела позлить его, показать ему, что она не просто слабое развратное существо, которое надо только поманить пальцем. Но тело ее уже вошло в соглашение с ним, ослабляя ее сопротивление.
Как обычно, он покрывал ее губы, грудь, самые укромные уголки тела страстными голодными поцелуями. Ее нагота не просто возбуждала его, но доводила до сладкого безумия.
Бет еще делала жалкие попытки сопротивляться, но Рафаэль, упоенный собственными эмоциями, не замечал этого. Хотя теперь он не хотел взять ее силой. Он помнил, что все было по-другому в их предыдущую ночь, когда она отвечала ему не меньшим, чем у него, желанием. Неожиданно он ощутил у себя на губах ее соленые и горячие слезы. Он поднял голову и посмотрел на нее.
Бет даже не замечала, что плакала. Но знала, что это было следствием всего, вместе взятого: она хотела, чтобы он был рядом, ей хотелось, чтобы он целовал ее и его руки ласкали ее тело, но она знала также, что была для него объектом презрения, несмотря на всю страсть, которую она вызывала в нем.
Она испытывала ужасное раздвоение: хотя тело ее горело в пламени страстей, когда он обладал ею, голова сознавала и другую сторону происходящего.
Его смуглое лицо склонилось над ней, серые глаза были темными от страсти. Рафаэль тихо спросил:
— Англичанка! Почему ты плачешь? Я сделал тебе больно?
На фоне голубого покрывала ее тело казалось особенно белым, волосы серебристым озером рассыпались по кровати, а глаза одновременно выражали гнев и мольбу. Бет, заплетаясь, сказала:
— Да, ты оскорбляешь меня каждый раз, когда берешь, считая, что я шлюха. Каждый раз, дотрагиваясь до меня, ты думаешь, что между мной и Лоренцо что-то было. Ты оскорбляешь меня предположением, что я в любой момент могла бы лечь в постель с Себастианом.
Его лицо стало напряженным, и она почувствовала, что его страсть угасает. Его мягкие губы стали тонкими и злыми, и он резко спросил:
— А что еще я должен думать? Кажется, я не силой воображения бросил тебя в объятия Лоренцо? Это я видел своими глазами.
Почти извиняющимся тоном он добавил:
— Что касается Себастиана, то тут будь спокойна, он сам рассказал мне, что ваши отношения были абсолютно невинны и отнюдь не по его вине. Но не проси меня забыть то, что я видел собственными глазами.
Она опять взорвалась:
— Ты что же думаешь, что я буду безмерно благодарна тебе за то, что ты поверил заявлению Себастиана о моей невиновности? Ну уж нет!
Подловив удобный момент, она ловким движением уложила его на спину, ее тело оказалось сверху, и, как ни легко оно было, все же он оказался придавлен к постели. Поток серебристых волос накрыл его, как водопадом, плотные груди уперлись в его грудь, и Бет насмешливо поинтересовалась:
— А что, если я скажу, что Себастиан солгал тебе? Кому из нас двоих ты поверишь?
Он был озадачен, но знал, что Себастиан не мог соврать, но что-то заставило его переспросить:
— Он соврал?
Бет разочарованно вздохнула. Она машинально била кулачком по плечу Рафаэля.