Элизабет провела детские годы в уединенном монастырском пансионе, а неполных семнадцати лет уже была отдана в жены богатому американцу Риджвею. Увы, обаятельный супруг Элизабет вовсе не питал склонности к женщинам, а потому брак оставался чисто фиктивным.Страсть, жившая глубоко в душе девушки, спала — до той безумной ночи, когда во время веселого маскарада она неожиданно для себя стала любовницей темпераментного креола Рафаэля Сантана…
Авторы: Басби Ширли
освободила Элизабет от девичьей стыдливости, и она легко отдала тело, губы, всю себя его ласковым рукам и ищущим губам. Ее руки обвили его шею, ее нагое тело призывно выгнулось, приближаясь к его горячей плоти. Бедра ее стали непроизвольно ритмично раскачиваться.
Охваченный нарастающей волной чувственного наслаждения, Рафаэль забыл обо всем. Сейчас реальностью было только ее совершенное теплое тело, которое ощущали его руки. Он стал покрывать ее страстными поцелуями, спускаясь от плечей к грудям. И одновременно срывал с себя одежду.
Вздох удовлетворения вырвался из ее уст, когда она наконец почувствовала, что его большое теперь уже обнаженное тело лежит рядом с ней. Обнимая ее руками, губами лаская ее груди и ощущая, как набухают и твердеют ее соски под его ласками, он и сам загорался все больше и больше.
Маленькое, словно выточенное из слоновой кости тело Элизабет удивительно гармонировало с его, мощным, плотно сбитым из мышц и костей. Рафаэль обследовал сантиметр за сантиметром ее шелковистую кожу, касаясь ее, лаская ее, и эти ласки пробудили в ней что-то неизведанное ранее. Через несколько минут по всему ее телу разлился жидкий огонь, между бедер возникло щемящее ощущение, и ищущие пальцы Рафаэля только усиливали его. Это походило на сладостное помешательство, и она стонала от удовольствия и приятной опустошенности.
Слыша ее постанывания, Рафаэль приближался к пику возбуждения, сдерживать себя он уже не мог и не хотел.
Не подозревая о ее невинности и считая, что он имеет дело с опытной в любовных утехах женщиной, он не особенно заботился о том, как все это произойдет, и не собирался продолжать любовную игру долго, в чем он был очень искусен. А Элизабет, несмотря на сладость познания мужчины, в первый момент почувствовала острую обжигающую боль. Она вздрогнула и инстинктивно попыталась освободиться от него. Ее руки в паническом страхе уперлись в его теплую грудь. Рафаэль почувствовал какое-то препятствие на своем пути и немедленную перемену, произошедшую в теле, которое только что было таким податливым и жаждущим. На секунду в его мозгу промелькнула шальная мысль о невероятной, чудовищной ошибке, которую он допустил! Но абсурдность такой ситуации натолкнула его на вывод, что это — изощренное кокетство искушенной женщины. Его губы властно сомкнулись на ее устах, требуя немедленного ответа. Его руки скользнули под ее стройные бедра и властно притянули их; он стал двигаться ненасытно и грубо, стремясь завершить все как можно скорее.
Первый шок от боли прошел и, ощущая его губы и руки, Элизабет постепенно возвратилась в прежнее сладостно возбужденное состояние. Его руки сжимали ее бедра, прижимая их к разгоряченному мускулистому телу. Сознание того, что он рядом, что они — единое целое еще больше возбуждало ее. Ей хотелось прижаться к нему еще теснее, чтобы ощутить каждую клеточку его тела. Волна неизведанных ранее острых ощущений, связанных с его ритмичными движениями, когда он то прижимался плотнее, то на доли секунды освобождал ее от своего груза, непреодолимо накатилась на Элизабет, и она извивалась под ним, а ее пальцы бессознательно гладили его спину.
Рафаэль не стремился сейчас быть нежным, но и не проявлял особой грубости. Он просто был рассерженным мужчиной, лишившимся иллюзий, который должен получить от опытной, как он полагал, женщины то, что она могла и должна была ему дать. Он был и зол, и одновременно переполнен болезненной горечью, возникшей оттого, что он застал ее с Лоренцо, и поэтому не стремился проявить себя искушенным любовником, каким обычно бывал. Его не заботили ее ощущения. Он просто обладал ее телом и не сдерживал всех своих чувств — страсти, симпатии, ненависти.
Элизабет не знала и не могла знать всех тонкостей любовной игры. Она была захвачена импульсами удовольствия, которые разливались по ее телу, когда Рафаэль продолжал свои ритуальные движения, входя в нее все глубже и глубже, она знала одно: это он — источник испытываемого ею блаженства.
И вот когда пульсирующая сладостная боль между ее бедер достигла предельного уровня, он задрожал — и все было закончено, его тело стало сползать на простыни.
Ошеломленная, она смотрела вверх на его смуглое, злое лицо. Ее руки по-прежнему бессознательно сжимали его шею, она чувствовала что-то сродни неудовлетворенному голоду и шептала:
— Ну, пожалуйста, пожалуйста…
Долгим взглядом Рафаэль посмотрел на доставляющие ему боль ее прекрасные черты, большие фиолетовые глаза, обрамленные густыми ресницами с золотистыми кончиками, полный зовущий рот и со злостью ощутил, как в его теле вновь пробуждается желание. Это привело его в неописуемую ярость, причины которой он и сам не мог бы объяснить толком.
