Элизабет провела детские годы в уединенном монастырском пансионе, а неполных семнадцати лет уже была отдана в жены богатому американцу Риджвею. Увы, обаятельный супруг Элизабет вовсе не питал склонности к женщинам, а потому брак оставался чисто фиктивным.Страсть, жившая глубоко в душе девушки, спала — до той безумной ночи, когда во время веселого маскарада она неожиданно для себя стала любовницей темпераментного креола Рафаэля Сантана…
Авторы: Басби Ширли
с Натаном занимали.
Отрешенным взглядом она посмотрела вокруг и наткнулась на свою записку, оставленную для Натана в той, прежней жизни. Она медленно взяла ее и порвала на мелкие кусочки. Никто не поверит ее рассказу о том, что с ней произошло, ни одна живая душа. Так подсказывал ей ее уставший мозг. Она и сама не ощутила бы реальности этих часов, если бы не боль между бедер, подтверждавшая, что произошло то, что произошло. Рафаэль Сантана лишил ее невинности, даже не узнав об этом. И это еще больше ухудшало положение.
Продвигаясь, словно сомнамбула, она медленно прошла в свою спальню, механически улыбаясь Мэри, наблюдавшей за своей госпожой и радующейся ее возвращению. Перед Мэри лежала вышивка. Она приветливо спросила:
— Ну как, хорошо было у ваших друзей? Истерический смешок вырвался из уст Элизабет, и она несколько вызывающе ответила:
— О да, это было просто великолепно. Мы пили прекрасный чай.
Она иронизировала, но все, что бы она ни сказала, выглядело лучше, чем правда.
Мэри бросила на нее острый взгляд и только потом спокойно сказала:
— Ну, если так, то это очень хорошо. Вам надо обзавестись собственной компанией.
Эта фраза нарушила хрупкое внутреннее равновесие, которое до этого момента Элизабет ухитрялась сохранять. Голосом, в котором боль смешалась с прорывающимися слезами, она попросила:
— Мэри, будьте так добры, оставьте меня одну. Мне очень надо побыть в одиночестве.
Мэри была дисциплинированной служанкой и, несмотря на крайнее удивление, не стала задавать вопросов, а собрала свое рукоделие и вышла. Уходя, она размышляла о том, что же такое произошло, из-за чего ее маленькая госпожа выглядит такой огорченной и расстроенной.
Долго-долго Элизабет лежала на кровати. Она о многом передумала — видения нескольких последних часов проносились перед ней: Консуэла, Лоренцо и главное — Рафаэль Сантана, так бесцеремонно взявший ее. Она мысленно стыдила его. Конечно, он решил, что Лоренцо — ее любовник, и Рафаэль никогда не узнает, что она была невинна, но все же…
Элизабет не могла не признать, что Консуэла победила. Эта дьявольская женщина выполнила все, что задумала, а оплатила по самой высокой цене за все ее деяния сама Элизабет.
Что ей следовало сказать Натану? Она подумала об этом довольно равнодушно. Он-то не покинет жену, использованную другим мужчиной, у него другие заботы.
Ее голова гудела, как барабан, она начала впадать в дрему. Очевидно, ей придется сказать мужу правду. Ну, а если она откроется ему, станет ли он мстить ее обидчикам? Господи, но ведь они сильнее и могут его убить! Со стоном она спрятала лицо в подушку. И вдруг ее молнией поразила страшная мысль — у нее может быть ребенок от Рафаэля! О, нет, только не это!
После долгих размышлений, она все же решила обо всем рассказать Натану.
Прошло совсем немного времени, и она услышала, как Натан вошел в свою комнату. Она заторопилась к нему, пока смелость не покинула ее и пока она не передумала.
Стоя перед дверью Натана, она глубоко вздохнула и быстро постучала, отрезая себе путь к отступлению. Услышав его ответ, она медленно открыла дверь и вошла в комнату.
Январь, 1840 год
Январь 1840 года оказался с самого начала месяцем противным — мрачным и сырым. Сидя в своем уютном кабинете в задней части дома, Элизабет смотрела на толстые струи дождя, бегущие с раннего утра по оконным стеклам. Она сердито подумала, что такая погода отодвинет весенние полевые работы. Благодаря ее оказавшемуся на редкость мудрому руководству дела их хозяйства шли очень удачно. Они пережили кризис 1837 года, когда многие землевладельцы разорились. Теперь пора было идти вперед.
Отныне усадьба занимала всю ее жизнь. Она любила свой украшенный белыми колоннами дом и свою плодородную землю, забота о них скрашивала ее существование, заставляла держать себя в руках. Каждый свободный час она проводила в поле. Ее усилиями некогда заброшенная земля покрылась ровными рядами сахарного тростника и кукурузы, прекрасно выглядели поля, засеянные пшеницей, овсом и ячменем.
Минувшие четыре года не были легкими или простыми для Элизабет. Для всех их брак был примером прекрасной семейной жизни, посторонние видели, как они были милы друг с другом. И никому не могло прийти в голову, что Элизабет спит одна, а Натан… Время от времени он обзаводился любовником, и хотя он хранил это в глубочайшем секрете, Элизабет обычно догадывалась об этом, когда он вдруг начинал посещать Серебряную улицу, пользовавшуюся не самой лучшей репутацией.
Они
