Пока страсть спит

с ней справится. Он, кстати, уже подыскивает ей жениха, но ей только пятнадцать, и она резко отказалась, заявив, что сама позаботится о своем будущем. Донья Маделина вздохнула:
— Она так независима и так напоминает мне ее сводного брата Рафаэля! Может быть, вы еще успеете встретиться с ним и тогда поймете, о чем я говорю. У него железная воля, и ничто не может помешать ему добиться намеченного. Меня Рафаэль немного путает, а Арабелла по этому поводу говорит, что я просто глупая.
Бет улыбнулась ей неопределенной улыбкой и подумала про себя, что на самом деле эта Арабелла глупая девчонка. Продолжать разговор о других дочерях было опасно, потому что тогда они уже никогда не вернулись бы к мужчинам.
Хорошее настроение Бет улетучилось, когда она увидела смуглое лицо Лоренцо, которое оттеняла белая рубашка. На нем был тисненный золотой жилет. Она избегала его глаз, хотя он предпринял несколько попыток привлечь ее внимание, и, чтобы уберечься от Лоренцо, Бет начала легкий веселый флирт с Себастианом. Но в какой-то момент, когда Себастиан был втянут в разговор с доном Мигуэлем и Натаном, а Бет пошла взглянуть на необыкновенную пальму в уголке двора, Лоренцо догнал ее и заявил, что ему надо обязательно переговорить с ней.
Лицо ее стало необычайно твердым, и она резко сказала:
— А мне не о чем говорить с вами. В глазах Лоренцо промелькнуло что-то ненормальное, он схватил ее за руку и угрожающе сказал:
— Не шумите и слушайте меня!
— У меня не слишком большой выбор, не правда ли? Сейчас я устрою такую сцену, что нам обоим придется потом пожалеть об этом.
Заставляя себя говорить тихо, он мягко произнес:
— Я совершенно не собираюсь причинить вам какой-либо вред, пожалуйста, поверьте мне. Я не собираюсь также оповещать кого-либо о том, что мы уже встречались раньше и тем более — при каких обстоятельствах. Но могу ли я ожидать от вас того же самого?
Бет ответила горько:
— Ну, уж мне-то совсем не с руки касаться этой темы! Но мне кажется, что вы забыли о скором приезде Рафаэля, и боюсь, что он вряд ли захочет молчать.
Лоренцо прикусил губу.
— Я знаю, — признал он довольно нервно, — я собираюсь уехать до того, как он появится. Из нас двоих вряд ли сложится хорошая компания. Он ведь до сих пор не знает, что моя дорогая покойная кузина устроила все это для него персонально, и поэтому не станет информировать своего отца, что застал нас в весьма двусмысленной ситуации. Так что давайте заключим сделку: вы забудете, что мы с вами уже когда-нибудь виделись, и я сделаю то же самое.
Кровь прилила ей в голову только из-за того, что она была вообще вынуждена разговаривать с ним, в какой-то момент ей захотелось подтащить его к дону Мигуэлю и рассказать всю правду. Но она сознавала, что это возможно только в одном случае — если рассказать все о случившемся тогда в Новом Орлеане. Ей хватило сил рассказать об этом только однажды своему мужу, да и то, не называя имен. О том, чтобы повторить все совершенно незнакомым людям, не могло быть и речи. Поэтому ей оставалось только согласиться:
— Хорошо, Лоренцо. Мы никогда не встречались раньше, и я молю Бога, чтобы этого никогда не случилось в будущем.
Его глаза сверкнули, он до боли сжал ее руку:
— Я желаю этого еще больше, сеньора. Бет посмотрела ему вслед с некоторым облегчением, но вдруг ей опять стало тревожно. Она вспомнила, как он произнес «моя дорогая покойная кузина», и что-то в его тоне показалось ей очень настораживающим. Сделка с ним уязвила ее гордость — ведь она знала, что он негодяй.
Натан подошел к ней и, увидев, как она инстинктивно трет запястье другой рукой, мягко спросил:
— Все в порядке, дорогая? Я случайно заметил, что у вас состоялся резкий разговор с этим Мендозой. Он что, вел себя нахально?
— О, нет! Совсем нет, — ответила Бет быстро, ненавидя себя за ложь. — Он был вполне вежлив, и мы просто так поболтали ни о чем. — И желая сменить тему, Бет с неожиданной поспешностью и злостью, несвойственной ей, продолжила:
— Мы только поговорили, Натан, это не было любовное свидание!
Даже если бы Бет ударила его, Натан не был бы так удивлен грубостью жены. Он не понял, почему ее лицо стало таким злым. Прошло несколько секунд, и Бет жалобно прошептала:
— О, прости меня, Натан. Не знаю, что это нашло на меня.
— А я как раз думаю, что, наоборот, ты знаешь, в чем дело, — сказал Натан после некоторой паузы очень серьезным тоном. Он не дал ей возразить и продолжил:
— Помолчи, Бет, я не слепой и вижу, что-то гнетет тебя. Но если тебе не хочется говорить мне, не делай этого. Не в моих правилах насильно добиваться признания.
Он дотронулся пальцем до ее губ, провел по нежному подбородку и не очень уверенным тоном произнес:
— Ты же