Пока страсть спит

этой фразой, можно было легко прочитать на лице Себастиана. Оно окаменело, и стало ясно, что Рафаэль достиг обратного эффекта. Это было равносильно тому, как если бы он помахал алым шарфом перед глазами молодого и буйного бычка! Рафаэль решил все же изменить ситуацию в свою пользу и, очень осторожно подбирая слова, тихо продолжил:
— Мы встретились четыре года назад в Новом Орлеане, тогда я ездил поговорить с Джейсоном о возможности присоединения Республики к США. Ты помнишь, что это было?
— Уж не пытаешься ли ты внушить мне, что у вас с Бет такая длительная связь и что возникла она, когда ей было всего семнадцать и она была замужем всего несколько недель? — Себастиан задал вопрос тоном, в котором явно сквозило недоверие.
Себастиан не мог догадаться, как шокировали Рафаэля его слова. Он знал, что Бет была молода, но не думал, что настолько, и он не имел понятия о том, что она фактически еще проводила медовый месяц. Подсознательно он ощутил, что ему надо бы кое-что выяснить о событиях, случившихся в Новом Орлеане.
И все же он отогнал от себя эту мысль. У него не было времени на то, чтобы копаться в событиях четырехлетней давности. Да и что это изменило бы — неважно, сколько ей было лет и как недолог был ее брак. Важно лишь то, что она была и любовницей Лоренцо, а это он видел своими собственными глазами и слышал, как требовательно она поощряла другого мужчину за момент до того, как он разорвал их объятия. Воспоминание о том, что он тогда увидел, облегчило его задачу. Он должен доказать, что планы Себастиана в отношении Бет Риджвей бесперспективны и что он должен понять, как глупо вообще строить серьезные планы с замужней женщиной. Поэтому он резко сказал, отвечая на замечание Себастиана:
— Какая разница сколько ей было лет? Когда это юный возраст и наличие супруга разделяло любовников?
Себастиан тяжело перевел дух, ему казалось, что земля разверзлась у него под ногами и он стоит на краю огромной черной пропасти. Он мог поклясться, что Бет не принадлежала к тому типу женщин, которые вообще могут быть чьими-то любовницами, нарушая супружескую верность. Но он же видел ее в руках у Рафаэля, видел, как тот нес ее в отведенную ей спальню, более того, Рафаэль сам признался, что он и Бет были любовниками и уже довольно долго. Огорченный, с обливавшимся кровью сердцем, смотрел Себастиан в лицо Рафаэлю. Ему хотелось бы обозвать его лжецом, но удерживало то, что в запале Рафаэль может сказать всю правду — сопротивление Бет, которое она поначалу оказала Рафаэлю, вовсе не должно было означать, что она не предрасположена к интригам с другими мужчинами. Но он просто не мог и не хотел поверить, что она такая, и упрямо твердил:
— Нет, все равно мне наплевать на то, что ты сказал. Она женщина не такого типа. Может быть, я и молод и у меня нет такого опыта в этих делах, как у тебя, но я раскусил бы эту голубку, будь она такой, как ты говоришь, и понял бы сразу, как она относится к мужчинам. Нет, Бет Риджвей не такая!
С большим интересом разглядывая кончик своей сигары, Рафаэль не без подвоха поинтересовался:
— Ну, а как в таком случае ты объяснишь то, чти ты сам видел сегодня ночью?
Кулаки Себастиана сжались, и в какой-то момент казалось, что он вот-вот бросится на своего собеседника. Да, другого объяснения тому, что он видел, не было и, пожалуй, быть не могло. Но даже если Бет и была любовницей Рафаэля все эти годы, это ничего не меняло в его сердце по отношению к ней. Она стала так много значить для него, что он просто не мог отбросить свою нежность к ней и избавиться от ее очарования.
Понимая, что он нанес Себастиану тяжелый удар, и не желая, чтобы отношения между ними были испорчены бесповоротно, Рафаэль медленно подошел к креслу, в котором сидел юноша, и дружеским жестом положил ему руку на плечо. Затем мягко сказал:
— Любовница она мне или нет, это в конечном счете не имеет значения, приятель. Она не предназначена тебе. Тебе хватило бы, если бы она стала твоей любовницей, и только? И действительно ли ты настолько хочешь эту женщину, чтобы похитить ее у мужа?
На лице Рафаэля появилось решительное выражение и голосом, полным накала, он спросил:
— Подумай, если тебе легко удастся увести ее от мужа, что может помешать кому-либо другому проделать то же самое с тобой? Можно ли жить с такими опасениями всю жизнь, никогда не зная, останется ли она возле тебя? Я думаю, что нет.
Все, что сказал Рафаэль, выглядело правдой, но Себастиан восставал против этого, не желая повредить Бет даже в самой малости, не говоря уж о таких тяжелых обвинениях. Конечно, он не мог не признать, что ему не хотелось отказываться от своих надежд на будущее, связанных с Бет, по разным причинам, в том числе и из-за ущемленной гордости, но даже он сам не мог оценить, не говоря