Покер для даймонов.

излишнего возмущения покидает мое плечо и, разворошив шаль, которая сиротливо лежала на кушетке, укладывается на нее, пряча морду под крыло, такая перспектива его не слишком пугает.
В отличие от меня. Пусть завтрак и был поздним, но это было так давно, что желудок об этом уже и не вспоминает.
И это не единственное, о чем я могу сожалеть: на то, чтобы примерить платье, сил у меня уже нет, а опробовать клинки мне удастся не раньше чем утром, после того как мой братец наведет в этом доме соответствующий порядок.
Постаравшись отбросить все тревожные мысли, что роятся в моей голове, я, сбросив сапожки и прихватив с кресла шелковый халат, направилась в ванную комнату. Чтобы в который раз убедиться, что даже такие маленькие радости, как горячая вода и мыло, могут сделать тебя практически счастливым.
Но, как оказалось, судьба в этот день не в последний раз проявила ко мне благосклонность. И когда я вернулась, маленький столик был сервирован легкими закусками. А на отдельной тарелочке рядом с тарагором лежал довольно симпатичный кусок мяса, да еще и порезанный на кусочки, как Васька и любит.
И никого, кому можно было бы сказать спасибо.
Желание лечь спать настолько велико, что мой ужин заканчивается довольно быстро. И я, не дожидаясь, когда кто-нибудь заберет посуду, и надеясь лишь на то, что это будет сделано достаточно тихо, забираюсь под невесомое одеяло.
Сон, полный ощущения покоя и тепла, которое бережно меня обволакивает, словно охраняя от всего, что может меня потревожить, приходит мгновенно, как только тело ощущает возможность расслабиться. И когда я открываю глаза, несмотря на то, что за окном только-только начинает светлеть, чувствую себя хорошо и полна оптимизма для осуществления тех планов, что наметила на сегодняшний день.
Но первое ощущение – сгустившегося вокруг меня напряжения, которое приходит за осознанием того, что я уже проснулась, заставляет меня машинально потянуться за кинжалом, который я всегда оставляю под подушкой.
– Не надо. – Марево вокруг меня расползается, и одна его ладонь прижимает мою руку, которая уже сжимает рукоять клинка, к кровати, а вторая закрывает мне рот. – Это всего лишь я. Кричать не будешь?
Я качаю головой, и он, отпустив меня, присаживается рядом. А на моих губах, как солнечный отблеск, тепло его кожи. И нежный аромат: свежий, до морозного хруста, и манящий, как устремленная вдаль дорога.
И чтобы хоть как-то отогнать это наваждение, я поднимаю повыше подушки и устраиваюсь на них удобнее, подтянув одеяло к самому подбородку.
– Что ты здесь делаешь? – Надеюсь, недовольство, что звучит в моем голосе, сможет скрыть растерянность от его неожиданного появления.
– Хотел тебя увидеть. – Его лицо, не укрытое платком, совсем близко от моего, и его глаза вторят улыбке, что кажется искренне-трогательной. – Наша вчерашняя встреча была такой короткой.
– Если тебя здесь засекут…
Но он качает головой:
– Я впитал в себя Хаос, да и матрицу перехода, которой я пользуюсь, никто, кроме наших, отследить не сможет. Ну а в крайнем случае я успею исчезнуть.
Не скажу, что меня это успокаивает, но спорить с ним я не собираюсь.
– Ладно, будем считать, что я тебя предупредила. И еще раз повторяю свой вопрос: что ты здесь делаешь?
– Хотел узнать, как отреагировал твой отец на нашу с тобой встречу?
– А ты не слышал?
– Ну я же тебе обещал. – И его глаза смотрят на меня с неподдельным возмущением.
Ну-ну, прямо так и поверила.
– Он просил передать тебе, что, если ты еще раз взломаешь его защиту, он сделает из тебя отбивную. Если ты, конечно, знаешь, что это такое.
– Знаю. Но ты несколько исказила его слова… – И вновь улыбка, от которой желание воспользоваться чем-нибудь острым и смертельно опасным пропадает мгновенно.
– Ты же сказал, что ты меня не слушаешь… – Как я ни пытаюсь скрыть, обида проскальзывает в мой голос.
– Теперь уже не слушаю. Должен же был я убедиться, что у тебя все в порядке.
– Убедился? – Теперь уже зло огрызаюсь я, вспомнив про свои слезы.
И в который раз убеждаюсь в том, что он не только многое обо мне знает, но и многое во мне понимает.
– Наташа, я не хотел, чтобы ты плакала. – В его глазах клубится туман смятения, а пальцы осторожно, словно опасаясь, что я оттолкну, касаются моей ладони. – Ты казалась такой сильной, что я совершенно забыл, насколько ты хрупка.
– Закираль, – мое дыхание сбивается от тех эмоций, что кипят внутри, – я не могу следить за каждым своим словом, опасаясь ненароком сказать лишнее. То, что мой отец готов принять тебя в нашу семью, не значит, что я буду тебе полностью доверять.
– Я знаю. – И блеск на кончиках