Покер для даймонов.

повториться.
Да только наш лорд в одной постели дважды крайне редко оказывается.
Не думал я, что кому-нибудь удастся вернуть меня в нормальное расположение духа после всего того, свидетелем чего мне довелось стать. Хорошо все-таки иметь такого друга, особенно когда жизнь начинает по-звериному скалиться.
Охрана, как видно, была предупреждена о моем появлении. Воины молча расступились, даже не потребовав у Гадриэля оставить оружие на столике у входа.
На мой вопросительный взгляд тот лишь усмехнулся. Мол, дома надо чаще бывать, чтобы быть в курсе событий.
Ладно. Я ведь тоже умею быть злопамятным. Тем более… С такими новостями.
В гостиную я вошел первым. Взгляд тут же наткнулся на сервированный на троих стол.
Видно, мои гастрономические мысли отразились на лице, потому что отец, выражение лица которого трудно было назвать благодушным, неожиданно тепло улыбнулся:
– Тебя легче убить, чем прокормить. – И, убирая в шкатулку свиток, который он изучал до нашего появления, добавил: – Ты не стесняйся…
Было бы кого. И я, не дожидаясь, когда Гадриэль и отец обменяются любезностями, желая друг другу долго здравствовать, добрался до ближайшей тарелки и, едва сдерживая себя, чтобы не залезть в нее руками, начал накладывать аппетитные куски мяса, сыр и овощи.
Горячее подали, когда я еще не успел наполнить бокал вином. Похоже, меня действительно ждали.
Оставалось лишь надеяться, что ничего непредсказуемого в мое отсутствие не произошло. А собрались лишь по поводу встречи моей подопечной с эльфийским принцем, о которой я успел сообщить, отправив вестника.
Если отец после этих сведений мне такой прием устроил, то что будет, когда он узнает остальное.
Утолив первый голод и щедро запив напитком, поднял на своих сотрапезников осоловевший взгляд.
Только на такую щедрость, как сон, я вряд ли могу рассчитывать. Сидят напротив. Глаз не сводят. Каждое движение отслеживают. От нетерпения только зубами не скрежещут.
Вот только мне на голодный желудок такие разговоры вести нельзя было: об их безопасности беспокоился.
Главное – успеть заметить, когда у моего родителя зрачки красным отливать начнут, чтобы самому в качестве первого блюда не оказаться.
– Про предсказание Всевидящей по поводу исчезновения принцессы вы уже знаете? – Оба дружно кивнули. – Так вот наша парочка… – уточнять не пришлось, сразу сообразили, кого так нежно я могу называть, – прогуливаясь по Сарадину, наткнулась на…
Отец откинулся на спинку стула, догадавшись, что именно я хотел сказать.
А вот друг подкачал. Смотрит недоуменно, пытаясь сообразить, почему я выдерживаю столь длительную паузу. Хотя он так до конца и не поверил в то, кем является моя ученица.
Вот если бы он был с ней знаком… Я едва не задохнулся от абсурдности своей мысли.
Ни в коем случае! Это последнее, чему я позволю случиться, прежде чем она не окажется в моих объятиях. А то знаю я, как эти шелковые волосы да нежный, чуточку наивный взгляд влияют на женские умы.
– Они наткнулись на похищенного княжича.
Вот это выражение лица на физиономии моего начальника разведки мне нравится значительно больше. Если что, можно будет задавать вопросы, чем он занимается в то время, когда я вместо него на себя же и работаю.
Коротко рассказал обо всем, стараясь не выдать своих эмоций, описывая тот момент, когда вся эта дружная компания расположилась на ночлег в комнате моей будущей любовницы.
Сами немаленькие, могут догадаться, что в гостинице нет трупов лишь благодаря моей поразительной выдержке.
Отец в задумчивости водит пальцем с изящным, как всегда, маникюром по кромке бокала. Гадриэль запивает информацию мелкими глотками.
Я… Жду. Когда у них картинка в голове сложится. Чтобы ее с ног на голову перевернуть.
Правитель на меня глаза поднял. Вопросительно. Ну этот меня хорошо знает. Столько лет мои повадки изучает.
Ладно, начну с того, что попроще.
– Они собираются мальчишку в Марлаш везти. С караваном.
Отец даже не моргнул. Гадриэль взгляд с меня на него переводит. Пытается разобраться, и чего мы не поделили, что обстановка за столом начинает накаляться.
– Маг, который за ритуалом наблюдал, с ними отправляется.
Бокал с вином в руке отца разлетается звонкими осколками. Бордовые капли стекают на тонкую ткань рубашки, пятном растекаются по изысканной скатерти.
Взгляд моего друга становится удивленным.
А то он не знал, где я стойкость характера вырабатывал.
– Его имя… – Я даже не стал делать своей излюбленной паузы. Ради безопасности собственной жизни. – Рамон Каре.
И у второго бокала отлетает