Покер для даймонов.

которые сосредоточенно изучал, словно до этого самого мгновения не замечал моего присутствия и, улыбнувшись, почти бесстрастно заметил:
– Из твоих уст, Александр, даже приветствие звучит с ехидцей.
– Мой лорд… – Если бы не лукавый взгляд, замечание, произнесенное правителем таким тоном, могло расцениваться как смертный приговор.
– Похоже, у тебя хорошие новости?
Вопрос прозвучал как утверждение. Впрочем, ничего другого я от него и не ожидал. Моя первая встреча с ним предопределила мое будущее: своей многогранностью, непредсказуемостью, и при всем этом своей безграничной преданностью тому, во что он верил, тем, кто был ему дорог, он покорил мое сердце сразу и навсегда. Став вторым, после мамы, кто тянул меня к вершинам, которые до того казались недостижимыми.
– Да, Элильяр, – он давно уже признал мое право обращаться к нему по имени, что было позволено лишь самым близким, но я предпочитал пользоваться этой привилегией лишь за закрытыми дверями или в кругу семьи, – наши предположения полностью подтвердились: за стремлением твоей жены видеть новым правителем младшего принца стоят именно даймоны.
Тень озабоченности коснулась его лба, но была столь мимолетна, что я ее скорее почувствовал, чем увидел.
– Я смирился с тем, что она не приняла Леру, но мне трудно поверить, что она оказалась способной на предательство.
И это несмотря на то, что он сам догадался, кто именно стоит за попыткой свергнуть его. Хотя мы оба понимали, на каком основании выстраивалось это нагромождение чужих интриг.
– Они обе из рода Там’Аринов. Но если одна имеет все, то вторая…
– Она жена правителя и мать его детей. – В его голосе прорезался рык, но такие интонации еще ни разу не заставили меня смутиться: сказывались школа наследного принца и наблюдения за его общением с мамой в то время, когда она ходила в его ученицах.
– Стоит признать – не самая завидная роль. Особенно если посмотреть, как ты и твой наследник прислушиваетесь к мнению какой-то там человеческой женщины, но не допускаете к реальной власти ту, что уже две тысячи лет значится правительницей.
– Может, тебя стоит отправить в подземелья, чтобы ты там немного подумал о том, чего не стоит говорить своему правителю? – Он чуть склонил голову, отчего его волосы, цвета светлого серебра, не стянутые, по обыкновению, шнурком, скользнули на лицо, оставив открытыми лишь пронзительные серые глаза, в которых, несмотря на кажущуюся стальную холодность, блестели искры смеха.
– Как будет угодно моему правителю. – Я повторил это движение, правда, мои кудри были не столь длинны, чтобы скрыть блуждающую на моем лице улыбку. – Вот только кто тогда будет изображать вас, в то время когда заговорщики проникнут в ваши покои, а вы будете находиться совершенно в другом месте? – И приподнял бровь, радуясь тому, что самодурство не значилось в списке качеств, присущих этому эльфу.
– Умеешь ты приводить весомые доводы в свою защиту.
– Так было у кого научиться.
Фраза хоть и была двусмысленна, но не для него.
– От него что-нибудь слышно?
– Нет. Но я не думаю, что это что-то значит. Его последнее сообщение было достаточно четким: информация о том коммандере подтвердилась, а возможности активировать артефакт еще раз у него могло и не быть. Кстати, кое-какие интонации лорда навели меня на весьма интересные выводы.
– Такие интересные интонации у Гадриэля бывают по нескольку раз в год, и вызывает их любое более-менее смазливое личико.
– Вам виднее, мой правитель.
– Уж не намерен ли ты предложить мне пари?
Теперь уже его бровь крылом взлетела вверх, делая выражение его лица не столько насмешливым, сколько опасным. Для тех, кто не знает той грани, которую в общении с моим эльфийским родственником переступать не стоило.
И хорошо, что нас не видит и не слышит сам Гадриэль: с Элильяром, конечно, он бы обнажать меч не стал, а вот мне точно пришлось бы серьезно попотеть, защищая свое право на дальнейшее существование. Сам любитель поспорить, он не очень-то любит становиться предметом тщательного наблюдения, и если, не дай стихии, подобное случается, придумывает столь хитроумные ходы, что и другая сторона в итоге оказывается в проигрыше.
Но не только это заставляло меня сейчас сдерживать рвущийся из груди смех: боюсь, мы оба пришли к совершенно одинаковым выводам в отношении той легкой забывчивости, которой якобы страдал черноволосый лорд в момент активации кристалла связи.
А если учесть, на фоне каких событий все это происходило, выдержке Элильяра можно было только позавидовать.
– Может, лучше стоит выпить за его счастье?
В отличие от меня, он не счел нужным