Разве можно было предположить, во что выльется кажущаяся случайной встреча темноэльфийского наследника и обычной человеческой женщины? Разве можно было предчувствовать, из чего родится любовь и куда она приведет? Разве можно было за ничем не связанными событиями увидеть тень правителя самого загадочного и пугающего мира Веера? Нет, нет и… нет. Но единственно правильным оказался совершенно иной ответ…
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
вперед, пытаясь заглянуть в мои глаза. И я склонил голову еще ниже.
Не стоит ей встречаться со мной взглядом. Я пока еще жить хочу.
– Мама. – Не послышалось. О таком варианте в летописях говорится лишь как о возможном, если ты…
– Я знаю. И вообще, обязательно всем знать, что у меня такой взрослый сын? – Я с трудом сдержал смех, чувствуя, насколько маг близок к истерике.
Да, с такой подружкой точно не соскучишься. Может, не стоит его жизнь и рассудок беречь, не все ему над барышнями измываться.
– Не беспокойся, дорогая. По сравнению со мной ты совсем ребенок. А Валиэль, тот тебе в дедушки годится… – Я уже начал жалеть, что его нечисть не сожрала. Чтобы не превращал в балаган древние ритуалы эльфов.
И опять тишина. Лишь слышно, как тяжело вздыхает моя будущая подопечная.
– Может, кто-нибудь догадается мне имя Дома Валиэля назвать?
– Д’Сар’Амэль. – Эх, так и вижу, как удивленно смотрит Лера на Сашку. И с какой усмешкой он ей отвечает.
Эта парочка друг друга стоит. Сразу видно, что родственники…
– Валиэль Д’Сар’Амэль, я, Лера, гостья этого мира, принимаю право требовать. Да будут тому свидетелями стихии и основы. – И она прикоснулась пальцами к тому месту на виске, где скрытый иллюзиями, находится знак Дома.
Проскочила голубая искра, изменив цвет трилистника с изумрудного на черный.
Я вздрогнул. Не только от необычных ощущений, но и от мысли, мелькнувшей в моей голове. Готов свои клинки на кон поставить, что на вопрос, кто является ее учителем, она вряд ли ответит.
И я поднялся. Нисколько не удивившись тому зрелищу, что предстало перед моими глазами.
На лице Рамона задумчивое выражение. Видно, персона инициировавшего нашу общую знакомую интересует не только меня.
Сашке с трудом удается справиться с эмоциями, а волчонок прижался к нему, обхватив его ногу.
Лера… Наша Лера едва на ногах стоит.
Скользнул к ней. Видя, какого труда ей стоило не отшатнуться от моего стремительного движения.
– Я возьму. – Альена попыталась заверещать, но через мгновение, все-таки узнав меня, также как до этого обнимала женщину, обвила мою шею своими ручонками. Засопев носом где-то в районе груди. Так знакомо. – Рамон. – Я показал головой на Леру. – Тебе лучше заняться нашей дамой, пока она не рухнула прямо здесь. Второй раз к ручью она уже не дойдет.
Держись, Каре, нам с тобой теперь долго придется быть вместе.
К сожалению, до него это тоже дошло.
– С каких это пор ты мне стал доверять? – И он, не обращая внимания на слабые попытки сопротивления, поднял ее на руки.
– Не с каких, а до каких. – Я повернулся к ним спиной, чтобы не видеть, как его губы едва ли не касаются ее лица. Лишь после этого добавив: – Тяги к трупам за тобой вроде бы не замечали.
Утро наступило быстро: я словно закрыла и открыла глаза. А вокруг уже вовсю светило солнце, разговаривали вполголоса люди, чтобы не прервать сон тех, кто еще не восстановил свои силы. Трещал где-то поблизости огонь, ржали лошади.
Идиллия.
Я убрала со своей груди сначала одну детскую ручонку: справа, тихо посапывая носом и положив мне голову на плечо, пристроился Аншар, потом вторую: Альена заползла под мышку, сложив на меня еще и ноги. Осторожно приподнялась на локте, стараясь не разбудить ребятишек.
Рассветное солнце раскрасило картину вчерашнего боя совершенно в иные тона. И зрелище сломанных повозок, некоторые из которых лежали на боку, было самым невинным из того, что предстало перед моими глазами.
Везде кровь: на траве, лентах ткани, которыми бинтовали раненых, брошенном оружии. Этот мир и так уже перестал казаться милым и невинным. А после сегодняшней ночи… Не уверена, что хотела бы здесь остаться.
– Лера… – Подошедший Сашка протянул мне руку, чтобы помочь встать.
– Ты уж определись, как ко мне обращаться, – скорее для того чтобы скрыть всю ту теплоту, которую я испытывала к сыну, проворчала я.
– Ты меня простишь? – Он крепко обнял меня, зарывшись лицом в растрепанные волосы.
Странно, раньше он всячески избегал, как он говорил, телячьих нежностей.
– Куда же я денусь. – И я, вырвавшись из кольца его рук, сама нежно погладила его по лицу. Похоже, только теперь до конца осознав, что передо мной стоит не тот мальчик, которым я привыкла его считать. А мужчина. Причем весьма симпатичный.
– А меня? – Я резко обернулась на прозвучавший из-за спины вопрос.
Рамон. В глазах – ехидство. Уголок губы подрагивает – он едва сдерживает улыбку. Бровь вопросительно изогнута.
Интересно, если ему
