Покер для даймонов.

у меня есть? – уточнила я, пытаясь сообразить, какой наряд в данной ситуации будет уместным. И не находя приемлемого варианта.
– Не больше двадцати минут. И наденьте что-нибудь более скромное, чем вчера.
И выскользнул за дверь. Оставив меня в состоянии, близком к панике.
Но выбора не было. Рано или поздно это должно было случиться, и стоило поблагодарить провидение, что оно не истерзало нервы долгим ожиданием.
Вместо отпущенных двадцати, я уложилась в пятнадцать – друзья, которые время от времени сваливались как снег на голову, научили меня собираться очень и очень быстро.
Когда я вышла из спальни в гостиную, Сэнар окинул меня быстрым взглядом и… как фокусник из шляпы, достал из-под накидки отделанную серебром изящную перевязь с украшенными россыпью камней ножнами и небольшой кинжал, который он вложил мне в руку. Я еще не успела удивиться, а он уже затягивал ее у меня на бедрах.
– Это намек на то, что при встрече мне стоит им воспользоваться? – уточнила я, пробуя, как лежит рукоять в ладони.
И почему, когда чувствуешь себя ничего не понимающей, ехидство кажется самым действенным методом защиты?
– Это степень доверия, которую оказывает вам наш правитель. Ему известно, что именно вы сражались с тенью Ярангира, и он настоял, чтобы к вам относились не только как к принцессе Старшего Дома Д’Таров, но и как к воину.
Осталось лишь выяснить, почему ему это так не нравится, чтобы определиться со своим отношением к этому событию.
– Мне это чем-то грозит? – Пусть думает, что хочет, но в данном случае дополнительная информация была важнее, чем его догадки о моих возможных способностях.
Ответить он ничего не успел – за него это сделала моя подруга, очень вовремя вошедшая в гостиную.
– Если у кого-нибудь появится желание оценить твою воинскую выучку, ты не сможешь ему отказать. Признавая тебя воином – признают твое право на честь и долг. И самое безобидное, что может произойти, – ты окажешься этого недостойной, и тогда тебя просто лишат данной привилегии.
– Судя по всему, ты на это не рассчитывала. – Не столько упрекая, сколько констатируя сей печальный лично для меня факт с ноткой недовольства в голосе проворчала я.
Но отчего-то мое предчувствие говорило о том, что это еще не самый худший вариант.
– Я приму вызов на себя.
Произнося это, Сэнар не смотрел ни на меня, ни на Асию. Он с тем же равнодушием скреплял застежкой лицевой платок набиру.
Не знаю почему, но я не стала с ним спорить, лишь про себя заметила, что с его предложением я не склонна соглашаться.
Но все это теперь, когда сдержанный взгляд Вилдора заставил меня с благоговением перед ним склониться, казалось таким далеким и несущественным.
Не зная этого даймона, нельзя было понять, как ему удается держать этот мир в своих руках. Невозможно было ощутить силу, повинуясь которой его воины готовы были потоком ринуться сквозь порталы, уничтожая все, на что укажет его рука. Нереально осознать, что такие, как он, вообще существуют.
Но каким бы он ни был – он был моим врагом.
Наша дорога в резиденцию ялтара не заняла много времени, но была напряженной и тревожной. В отличие от алтарата Асии, она находилась на поверхности. На берегу озера, гладь которого с того места, где мы вышли из очередного перехода, воспринималась продолжением сияющей голубизны неба. Это было настолько неожиданно и чарующе, что вместо того, чтобы следовать за воинами, которых с каждым порталом вокруг нас становилось все больше и больше, я замерла. Не в силах сделать ни единого шага и издать ни одного звука.
Я просто стояла и смотрела. Даже не пытаясь понять, откуда вдруг взялась тоска в моем сердце. Откуда эта боль и невообразимое счастье, от которого одновременно хотелось плакать и смеяться. И умереть, чтобы тут же возродиться к новой, обещающей много неизвестного жизни.
Убегали мгновения. А я все так и смотрела на возвышающиеся снежные вершины. На застывшую в воздушных потоках птицу, на похожий на друзу кварца замок, который прилепился к одному из горных склонов, продолжаясь отражением в чистоте водных глубин.
И ни один из тех, кто находился рядом со мной, не посмел напомнить мне о том, кого именно я заставляю ждать. Словно мой экстаз мог примирить их с этой потерей времени.
Во мне пылал восторг. Но я не могла позволить себе расслабиться, хорошо зная, к чему это может привести.
Глубокий вздох, чтобы успокоить взбудораженное сердце, и я поднимаю взгляд на воина, которого посчитала старшим. Надеясь, что мне не придется объяснять ему, что я готова следовать дальше. И он, склонив голову, дает команду.
Эта портальная площадка оказалась последней и, войдя в сгустившийся плотный