Покер для даймонов.

с ответом. И по той гамме чувств, что отразило его лицо, можно было догадаться — от всего этого он получает огромное удовольствие.
— Эта длинная история, стоившая мне частично разгромленной стационарной базы на Лилее, исчезнувшего вместе со своей возлюбленной Закираля, — он остановился, взглядом уточняя, поняла ли я о ком он говорит, и посчитав, что мое смущение означает согласие, продолжил, — попавшего в плен благодаря твоему сыну коммандера и двух его теров. Все остальные потери на фоне этих выглядят сущими мелочами.
Теперь мое сердце уже не билось — оно металось испуганной пташкой, туманя влагой мой взгляд и не давай дышать. После вестей о муже — упоминание о Сашке.
Спокойное, небрежное, словно не для того, чтобы ранить, а лишь дать возможность услышать, избавить от беспокойства о них, от той неизвестности, что не менее страшна, чем горькая правда.
— И этим попавшим в плен коммандером и был сын Ярангира? — с трудом сдерживая срывающийся голос уточнила я.
Он сначала кивнул и лишь потом произнес то, что уже подтвердил.
— Да. И насколько мне известно, твой сын уже знает о том, что его ученик является вашим родичем.
— Ученик?! — мое волнение было слишком сильным, чтобы я могла его удержать.
А его смех — ярким, звонким и легким.
— Мое удивление, когда мне об этом сообщили, было не меньшим. Вот только у меня не было твоего преимущества — я не мог его демонстрировать.
Он проговорил это, продолжая смеяться, и если до этого я еще пыталась сдерживаться, то представив себе воочию то, что он мог испытывать, засмеялась тоже. И от того, что Вилдор понимал, над кем именно я смеюсь и делал это вместе со мной, между нами словно протянулась тоненькая нить.
И сделать с этим ничего было нельзя.
— Ты хочешь сказать, что тебе известно все, что происходит на Лилее?
Наш переход от изысканной вежливости к непринужденности оказался неожиданно естественным. Но это не означало, что в моих глазах он перестал быть врагом. Хотя и стоило признать, что я никак не могла сложить своего представления о Правителе Дарианы. И то, что он давал в себе увидеть, было слишком противоречивым, склоняя меня к выводу о том, что понять его невозможно. Оставляя лишь один путь для познания — чувства.
— Не настолько, как мне бы этого хотелось. А после того, как твой сын развил бурную деятельность, пользуясь своими новоприобретенными способностями, моей разведке приходится очень туго. Но где сейчас находятся Вэон и Амалия, мне известно.
И вновь я не услышала контекста за произнесенными им именами моих младших. Но прежде, чем я осознала, что это вызывает скорее страх, чем что-либо другое, он с успокаивающей улыбкой заметил.
— Князь Аль’Аир настоял на том, чтобы не дожидаясь начала вторжения их отправили на Землю. Но даже если бы этого не случилось, ты могла за них не беспокоиться. Твои дети не пострадают в любом случае.
— Почему?! — у меня в глазах опять стояли слезы.
Я чувствовала, что он говорит правду и мне было важно знать, что стоит за ней.
— Потому что я так хочу, — сделав вид, что не замечает моего волнения ответил он. Не приблизив меня к своему пониманию. — Я приказал накрыть стол в беседке у озера. Ты ведь не откажешься разделить со мной трапезу?
Его улыбка была столь же двойственна, как и он сам. Но несмотря на то, что его глаза предостерегали меня от отказа, я решила проверить свое возродившееся мужество.
— Если ты не откажешься отвечать на мои вопросы.
И вновь улыбка. Но теперь в ней удовлетворение. Да и взгляд, с хитрым прищуром и россыпью серебряных искр.
— Если они будут касаться только Дарианы.
И это было значительно больше, чем я могла бы ожидать, но намного меньше того, что мне хотелось. Но он и так сказал мне уже столь много, что настаивать на ином было просто неразумно. Пока.
— Я с удовольствием разделю с тобой трапезу.
И без сомнений оперлась на предложенную им руку.
Беседка оказалась совсем рядом, скрытая стоящей плотной стеной живой изгородью. Он пропустил меня вперед через увитую мелкими белыми цветами арку и, пройдя вслед за мной, мог наслаждаться захлестнувшими меня эмоциями, отразившимися на моем лице.
Тонкие столбы из кажущегося полупрозрачным камня, пронизанного чуть более темными по цвету нитями, создающими в его глубине замысловатый узор, поддерживали многоярусную крышу, напоминая пагоду. Выложенные таким же камнем ступени спускались к воде и уходили ниже, словно приглашая на прогулку в подводный мир. Золотистые песчинки пляжа чуть слышно пели в дуновенье легкого ветерка, накатывающего на берег мягкие волны.
Едва видимые отсюда горные вершины, скрытые маревом довольно горячего воздуха создавали