Покер для даймонов.

безразлично, какие мысли по этому поводу возникнут у Сэнара.
— Ничего, с чем не смог бы справиться наш Ялтар.
И хотя ничего другого я и не ожидала… было не столько обидно, сколько неприятно.
После того памятного вечера на базе, Маргилу из оппозиции, пусть и состоящей буквально лишь из него одного, стал ярым приверженцем правителя Дарианы. И это наводило меня на мысль о том, что он успел догадаться о том, что так и не удалось понять мне.
— Я нисколько не сомневаюсь в его способности справиться со всем, что бы не произошло. — Резче, чем мне бы хотелось, заметила я. — Я лишь уточнила, что именно.
Он, не остановившись и не обращая внимания на окружившую нас охрану, поднес мою ладонь к своему лицу и осторожно коснувшись губами кончиков пальцев, даже не потревожив ткань лицевого платка, спокойно ответил на мой выпад:
— Если Ялтар Вилдор сочтет нужным, он ответит на твой вопрос.
Чего и следовало ожидать…
Шел восьмой день с начала вторжения, а мне так ничего и не удалось узнать о том, что творилось на Лилее. Могла лишь предположить, что они держатся. Иначе…
Если поверить дневнику Тинира и кое-каким оговоркам самого Вилдора, поражение моего мира Ялтару было ни к чему.
Но что бы ему не нужно было на самом деле, никто, кроме него самого, вряд ли об этом знал. И это значило… что пока все не сложится именно так, как и должно сложиться, воины дарианы будут идти по земле Лилеи, неся на своих клинках его гибель.
— Неужели ты начал испытывать к своему правителю теплые чувства? — Мой голос был задумчивым, но в нем не составляло труда отыскать насмешку. — Или Вилдор решил обменять жизнь твоего внука на твою благосклонность?!
Вот теперь он вынужден был остановиться. Потому что смеяться на ходу… он счел невозможным. И пока он делал вид, что ну никак не может успокоиться, едва ли не размазывая по глазам одинокую слезинку, я смотрела не только на него, прокручивая варианты того, что может за всем этим стоять, но и на своего тера. Во взгляде которого не было эмоций, но зато был легкий туман, выдавая то, что он находится с кем-то на мысленной связи. И так как это не мог быть Вилдор, то оставался лишь Айлас. И это тоже давало пищу моим размышлениям, но не отвечало ни на один из вопросов.
— Лера, наш Ялтар к шантажу по таким мелочам, как благосклонность не прибегает. — Я его явно развеселила. — Для этого существует множество иных методов, которые значительно более действенны, чем просто загнать в угол. Достаточно сделать предложение, которое заденет самые чувствительные нити души, и можно крутить своим оппонентом в свое удовольствие, не опасаясь кинжала в спину.
И вновь… не ответ, а лишь намек. Довольно ясный, но… ничего не объясняющий.
— А твой брат…
Я еще не успела закончить вопрос, а он уже отвечал. И эти слова, словно ключ, легли на головоломку, которую я пыталась разгадать.
— В искусстве добиваться своего Ялтар превзошел своего наставника. Но лишь потому, что Тинир позволил ему это сделать. Мой брат — уникальное явление для Дарианы, совместивший в себе талант аналитика, генетика, способность предвидеть, умение манипулировать, твердую руку воина и душу миролюбивого созерцателя. В тот день, когда ушла в Хаос Единственная Вилдора я видел Тинира в последний раз. И хотя я не ощутил его путь в Пустоту, то, что ее душа вновь воплотилась, скорее всего заслуга моего брата. Из существовавших на тот момент в нашем мире магов, лишь о его возможностях нельзя было сказать с уверенностью, что это ему не по силам.
Еще две ниточки связались воедино, вплетаясь в узор. Но как же много их еще оставалось! Тех, что так и не нашли своего места на полотне.
Мы вышли из очередного перехода прямо в жаркое марево. И даже близость озера не делала горячий воздух более комфортным.
Впрочем, я уже не раз ловила себя на том, что климат Дарианы становится для меня все более приемлемым, словно мое тело находило себя в этом мире или… этот мир все глубже затягивал меня.
— Ты хочешь сказать, что твой брат помог Вилдору спасти душу его Единственной?
Интересно, он поверит в мою «искренность’?!
— Преследуя этим свои цели. Разорвись их связь и живущее в Ялтаре чудовище, вырвавшись, уничтожило бы все вокруг. Но тех, кто знает об этом — единицы. А тех, кто догадался, что он его уже приручил — и того меньше. Именно поэтому Совет не рискует излишне испытывать терпение своего правителя, предпочитая не переступать определенных границ.
— А как же Право Сильного?!
Стоило признать, что я уже практически перестала что-либо понимать. Нет, я верила едва ли не каждому его слову, потому что они перекликались с тем, что я прочла в дневнике Тинира. Но… внутренний мир дарианцев был настолько противоречив, что