Покер для даймонов.

— он был из тех, чье мнение для меня стало важным.
— Сегодня ты не откажешься отобедать со мной? —
День уже был давно в разгаре, когда Вилдор вошел в лабораторию, в которой я проверяла еще одну идею Тинира.
И вновь, вполне успешно: кровь демонов, послуживших основой для создания даймонов, продолжала оставаться в них довольно сильной. И мне удалось без особого труда вытащить из Сэнара способность повелевать огнем, не создав конфликт с магией Хаоса, которая для него была основной, и закрепить ее.
Не скажу, что в голосе Ялтара, после того, как я ему это показала, прозвучало ожидаемое мной удовлетворение, но за щитами, которые он на мгновение опустил для меня, оно явно присутствовало.
Он сам-то понял, что дал мне право сомневаться в том, о чем мы уже договорились?!
— И отобедать и отужинать. Если мое присутствие не станет для тебя тяжким испытанием.
Он взглядом показал, что вполне осознал тайный смысл моих слов, которые можно было расценивать, как угрозу. Потому что если с прошлым мы почти разобрались, то в отношении будущего его ответ: «Ты все узнаешь в свое время’, — меня совершенно не устраивал.
— Если мне удается справиться с Советом, с одной женщиной уж как-нибудь управлюсь.
Вокруг нас клубились заклинания, так что никто не мог стать свидетелем нашего разговора. Но, по тому, как вспыхнул обращенный в мою сторону взгляд Кадинара, можно было понять, что он находился на мысленной связи со своим господином и разделял его настроение.
Ну-ну…
— Про женщину спорить не буду, а вот как по поводу мага Равновесия?!
Начальник охраны Вилдора фыркнул, вызвав быстрые взгляды Айласа и Сэнара, и отступил нам за спину. Наверное, чтобы не смущать.
— Ты предлагаешь выяснить этот вопрос прямо сейчас?
Теперь фыркала уже я. Недовольно.
Впрочем, в его глазах не было ничего, что бы напоминало чувственную подоплеку. Лишь щупальца интереса пытались пробиться через мгновенно поднятые мной щиты.
— Проигравший уходит в Хаос?
Мы стояли на портальной площадке и он уже был готов активировать матрицу перехода, когда я вырвала у него контроль, отправляя нас в холл перед ритуальным залом, а не к озеру, где нас ждал накрытый стол. Я еще не была голодна, перехватив в лаборатории принесенных моим тером фруктов, а способность даймонов по несколько дней обходиться без пищи мне была хорошо известна.
— Ты торопишь события. — Его голос был спокоен и только в глазах выплясывали бесенята.
— Нисколько.
Я знала: то, что я собиралась сделать, не имело никакого смысла. Но…
Мне очень хотелось ощутить хотя бы отголоски того, что чувствовал он, обнажая меч. Осознать то кипение крови, которое толкало его в бой. Ту страсть, что жила в нем.
Но не как женщине — как воину.
— Чего ты хочешь? — Теперь он уже не считал нужным скрыть от меня свое удивление.
Если бы он мог догадаться, насколько была удивлена я, поймав себя на этом желании. Похоже, прав был Тинир, говоря о том, что я просто отказывалась признавать в себе. Но кровь даймонов сделала свое дело, оставив во мне эту тягу к опасности, к грани, на которой остаешься лишь ты сам и твоя жизнь.
Я остановилась у открытой двери, вспоминая ту ночь, в которой в глаза мне бросались лишь два цвета: черный и белый. Черный пол и белые колонны. Белые стены и черные двери. И четкий ритм барабанов, вытаскивающий из глубин души нечто первобытное, что теперь я называла эффектом берсерка.
— Музыка и бой. Меч и магия. Под частичной защитой. До первой смертельной раны.
По моему взгляду он должен был понять, что я не шутила.
— И если победа будет за мной, ты больше не будешь сопротивляться моей просьбе?
И хотя мое согласие им было уже получено, он понимал, насколько важным для меня является иметь возможность выбора.
— Да. — И мой голос, и взгляд, которым я ответила на его, были тверды.
— Кадинар.
Их взгляды даже не встретились, а в воздухе прошла тяжелая волна, отдаваясь эхом от каменных стен: первый удар барабана был низким и гулким, заставив сердце вздрогнуть и затрепетать от предчувствия.
— Оружие принцессе Д’Тар.
Меч и кинжал появились буквально через несколько мгновений.
И это тоже похоже на ритуал: продолжает бить одинокий барабан; воин, преклонив колено, протягивает мне на вытянутых руках лежащий на темной ткани меч и кинжал к нему в пару. Я касаюсь прохладной рукояти, ощущая, как за границы зала отступает все, что могло меня тревожить. Мое тело, оружие и сила сливаются воедино. Тают щиты, уступая место защитным заклинаниям, которые не позволят лишить жизни, но не погасят боль.
И во всем этом очаровании звуков, движения, цвета, спрессованы в тонкую струну