Покер для даймонов.

напряжения, слиты воедино: жизнь и смерть.
Несколько движений мечом, проверяя, как ощущается клинок в моей руке, и я встаю в стойку напротив застывшего Вилдора.
И невозможно сказать, кто мы… противники, искатели приключений, жаждущие остроты чувств или… те, кого свела жизнь, чтобы познать то, что оставалось неизведанным. Чтобы понять и оценить. Чтобы осознать выбор и сделать тот самый шаг, который станет решающим.
А ритм с каждым мгновением становится все яростнее, застилая глаза красной пеленой и рождая единственное желание — броситься вперед и услышать другую музыку: визг клинков, биение сердца и вырывающийся из чужих губ стон.
Но если еще несколько дней назад мне было бы трудно удержаться у той черты, что отделяла меня от живущего во мне берсерка, то теперь сделать это не составляло труда. И вместе с движением вперед я делаю короткий вздох, усмиряющий зверя и дарящий мне бесстрастность схватки.
И вижу то, что Ялтар так усиленно прячет от других: он не просто контролирует себя. Его способность оставаться в бою воином, а не убийцей, значительно превосходит все, что я когда-нибудь видела. И это делает его еще более опасным. Потому что если тому нужна только чужая смерть, то этому… победа.
И это последняя мысль, которой я позволяю коснуться меня: темп мелодии все ускоряется, ритм становится рваным, то улетая тоской к высокому потолку, то оглушая четкостью, с которой воины в черном набиру начали свой путь в мой мир.
Удар, удар… барабан, меч, визг, стон, расправившая крылья надежда и… вновь боль, разлука, смерть. И на черном не видно крови, но… она хорошо видна на белом полотне моей рубашки. И пусть каждое неловкое движение заставляет морщиться, но… это так мучительно сладостно, что становится лишь еще одной нотой в вихре бушующих эмоций.
Радости от ощущения силы, от способности тела взрываться каскадом движений и соскальзывать в немыслимое, спасая свою жизнь. Восторга от красоты каждого па этого смертельного танца, в котором уже нет черного и белого, потому что все слилось в водоворот цветов, сделав главным красный, в котором ледяные искры хаоса смотрятся застывшей на стекле изморозью, а драконья магия — кипящей золотом лавой.
И напряжение… запредельное, невыносимое и дарующее немыслимое наслаждение. От того, что ты можешь, что ты способен, что ничто не в состоянии остановить тебя, вернув в действительность, в которой всего этого нет.
И мои чувства были его чувствами. И его душа раскрывалась передо мной, отдавая себя не по каплям — затапливая волной невообразимого восторга, который испытывал он, ведя свою партию, давая мне выбор и лишая меня его.
И поэтому я даже не ощутила, когда подкосились ноги, заставляя меня распластаться по черному мрамору, с трудом ловя воздух пересохшими от жажды губами.
— Тебе все-таки придется меня убить. — Вилдор опустился рядом, готовый подхватить меня, если мне не удастся встать самой.
И пусть этот бой и можно назвать тренировочным, но я не могла позволить себе не закончить его с достоинством.
Пустив по телу сканирующее заклинания, с удовлетворением отметила, что те царапины, которые могли пропустить настройки защиты, уже начали истончаться под действием целительной магии стоящего рядом Кадинара.
— И ты этим весьма доволен.
Тело чуть подрагивало, обдававшее меня жаром возбуждение от боя медленно растворялось в ощущении приятной усталости. Но я только взглянула на протянутую мне руку и рывком поднялась, чуть пошатнувшись. И делая вид, что не замечаю, как его троица замирает передо мной в воинском приветствии.
Нет, мне это, естественно, приятно, но… я боюсь, что если вздумаю им ответить, Вилдору придется нести меня до моих покоев.
Как ни грустно это сознавать, но создатели даймонов сделали их идеальными воинами: сильными, выносливыми и… не знающими колебаний.
— Твой вариант решения этого вопроса был значительно более безобидным, чем те, что мог придумать я.
— Но ведь я согласилась.
Что не говори, но быть магом очень удобно: с каждым мгновением я ощущала себя все более и более уверенно. И пусть до возможности повторить подобный трюк было еще далеко, желания опасть на холодный пол у меня уже не было.
— Но искала выход, как этого избежать.
Я не заметила, когда он успел убрать оружие в ножны, но увидела, с каким благоговением Кадинар поднимает мой меч. Похоже, удивление на моем лице не укрылось от внимательного взгляда Вилдора, потому что он счел возможным дать мне объяснение.
— Тебе удалось пролить мою кровь. Для любого из моих воинов это символ твоей доблести. И я не сомневаюсь, что этот меч украсит коллекцию коммандера. — И с весьма ощутимой усмешкой в голосе