Разве можно было предположить, во что выльется кажущаяся случайной встреча темноэльфийского наследника и обычной человеческой женщины? Разве можно было предчувствовать, из чего родится любовь и куда она приведет? Разве можно было за ничем не связанными событиями увидеть тень правителя самого загадочного и пугающего мира Веера? Нет, нет и… нет. Но единственно правильным оказался совершенно иной ответ…
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
удовольствие.
– Зачем?
Да, иногда мы, женщины, бываем непроходимо глупыми.
– Затем, что он тебя любит.
– Эльфы…
– Извини, Тиасаль. Но ты дура. Ты никогда не видела, каким взглядом он смотрит на Альену? – Она не сводит с меня своих янтарных глаз, в которых недоверие соседствует с радостью. – Да в них такая любовь и такая тоска, что выть хочется, когда на него смотришь. А ты еще спрашиваешь – зачем?
Она недолго думает. Молча кивает, осторожно кончиками пальцев касается моей руки. Благодаря. Мои ресницы успевают лишь опуститься и взлететь, а она уже стоит у окна, закутавшись в свой плащ.
И я негромко кричу ей вдогонку:
– Эй… Ты ничего не забыла?
Она оглядывается, и по ее глазам я догадываюсь, что она ждет от меня очередной пакости. И правильно ждет. Я делаю невинное выражение лица и хитрым голосом уточняю:
– Что мне передать правителю? Когда тебя ждать?
И она в ответ улыбается.
– Передай ему, что я приду следующей ночью. – И исчезает в портале, которого я даже не чувствую.
А я… не дожидаясь, когда очнется моя, боюсь, теперь уже неразлучная парочка, закрываю глаза. В надежде, что мне удастся немного поспать, прежде чем до них дойдет, что умирать в ближайшее время я не собираюсь.
Не знаю, сколько длился мой сон и был ли он причиной того, что я ощущала себя не просто живой, но и готовой к подвигам. Вспомнив про Тиасаль, улыбнулась, прежде чем открыть глаза.
Будет сегодня сюрприз правителю. Надеюсь, я права в своих выводах и мне удастся увидеть удивление на его лице.
Моя улыбка спугнула тишину в комнате. Я еще только поднимала ресницы, а сильные родные руки уже обнимали меня за шею. И не то крик, не то всхлип.
– Мама… – И Сашка, уткнувшись мне носом в шею, замирает. Лишь гулко бьется его сердце, отдаваясь во мне радостью, тревогой, жалостью, отчаянием.
Только не думать, как он пережил эту ночь. Чтобы самой не начать тихо поскуливать, лишь теперь начиная осознавать ужас того, что едва не случилось.
Я крепче прижала его голову к своей груди. Он знает, насколько я его люблю. И он затихает. Так и не выпуская меня из объятий, пока Олейор, аккуратно приподняв его за плечи, не отдирает в прямом смысле этого слова от меня. Шепча при этом в самое его ухо:
– Все будет хорошо. – Как заклинание.
Для кого? Для себя? Для Сашки?
В серой бездне его глаз нет ничего от того принца, которого я знаю. Его взгляд бесстрастен, даже несколько отстраненно холоден. Но этот холод не обжигает, не ранит. Это всего-навсего преграда, чтобы то, что прячется за ней, не вырвалось наружу.
Похоже, драконья кровь дала мне не только физические силы. Я не вижу, но словно теплый ветер доносит до меня отголоски тех чувств, что скрываются под маской невозмутимого учителя.
Не знаю еще, как я поступлю с этим неожиданным для меня открытием, но… Меня это несколько пугает, наводя на мысль, что та игра, которую он вел со мной до этой памятной ночи, покажется мне детской шалостью.
– Ты нас всех напугала, принцесса.
И этот туда же. На лице Рамона легкая улыбка, но глаза… Глаза как у больной собаки.
А в голове ни одной идеи. Как разрядить обстановку и перевести все в шутку. Спасибо Ксандриэлю. Он влетает в комнату, сделав несколько танцующих шагов, замирает, обводит всех взглядом. Быстро оценивает, что сцена, свидетелем которой он является, тянет больше на похороны, чем на воскрешение, и как-то легко, словно никто и не сопротивляется, оттирает их от собственного ложа, на котором я чувствую себя весьма уютно.
– Все, кто не целители и не служанки, – и он, опускаясь на край кровати, насмешливо улыбается, – за дверь.
– А ты? – Наконец-то ожил. А то я уже начала бояться, что переживания отбили у моего кошмара способность ехидничать.
– А я? – И лицо правителя становится таким безмятежным, что от предчувствия гадости, которую он сейчас выдаст, становится радостно. В этой команде, похоже, все друг друга стоят. А те, кто еще не дорос до уровня старших, к этому успешно стремятся. – А я? – Он вновь повторяет свое восклицание, растягивая наслаждение. – Я здесь главный. И что хочу, то и делаю.
С таким утверждением действительно не поспоришь.
– А меня примешь в свою компанию?
И в комнате появляется еще один персонаж.
Среди эльфов я не видела таких, кого можно было бы назвать некрасивым. Будь то мужчины или женщины. Они разные. В ком-то красота бросается в глаза, заставляя опускать
