Покер для даймонов.

предположить, что все произошедшее не вписывалось в планы Вилдора…
Аарон перебил меня резко и твердо:
— Предполагать мы ничего не будем. Мы будем просто ждать. Если что-то и произойдет, то случится это скорее, чем нам это надоест.
Спорить с этим аргументом было весьма сложно. Да и разумных предложений все равно не было.
Изменись ситуация на рубежах, вестники принесут эти известия в считанные мгновения. А пока все находилось в зыбком равновесии… в этом случае бездействие можно было считать более оправданным, чем по недомыслию совершить ошибку.
Но как же тягостно было ожидание!
И я снова воспользовался возможностью. Теперь уже присутствием отца и для того, чтобы отойти от демона.
То, что больше ничего вразумительного я не услышу, было и так понятно. Да и обдумать хотелось все без того напряжения, что нагнетал Арх’Онт одним своим монументальным видом.
— А вот и потерявшийся представитель племени летающих ящеров. — Я не слышал, как Радмир подошел к окну, где я остановился, налив себе по пути бокал вина. Но его движение, одновременно быстрое и плавное, ощутил явственно. — Не хватает двоих.
— Ксандриэль на севере, Аль’Аир на юге. — Хмыкнул я, на его весьма нелестное замечание в адрес Тахара. И уточнил: — И чем тебе так драконы не угодили?
— А… — Принц как-то очень по-человечески махнул рукой. Тоже видно у Сашки научился. — Муторно мне как-то. Вроде и понятно, с чего Закираля неизвестно куда понесло, и даже догадываюсь — зачем. Но все равно непонятно.
Стоило признать, что он довольно точно описал мое состояние. Ведь, действительно, все понятно, но, при этом… Ни одного однозначного ответа ни на один вопрос.
— Как тебе удалось Сашку усмирить? — Радмир кинул быстрый взгляд на мой бокал, но следовать моему примеру не стал.
И зря…
— Я дал ему возможность увидеть, что испытает его жена, если с ним что случиться. А потом подробно объяснил, почему мы уцепились за третий рубеж, а никак не за первый или второй. И что произойдет, если он умудрится угробить себя до этого момента.
Как бы удачно все не получилось… вспоминать об этом не очень-то и хотелось. Потому что несмотря на недовольство, мне импонировала его открытость, стремление всю тяжесть происходящего взять на себя. Не говоря уже о понимании того, что кому значительно больше дано, с того и спрашивается по особому счету.
И мне пришлось провести его по узкой грани, с одной стороны которой была ответственность не только за других, но и за себя, а с другой… щедрость его души, которую не уменьшили ни его способности, ни его положение. И я знал, что тот урок, который я ему преподнес, был не самым первым, и не стал последним. И лишь тогда, когда ему придется стать наставником для собственного сына…
— Или я совсем потерял способность соображать, или я ничего не понимаю.
Наше единодушие начинало наводить на весьма нелестные для себя мысли. Уж если Гадриэль признавался в том, что ситуация выглядит для него неадекватно… Это дорогого стоило. А если увязавшийся за моим начальником разведки Сашка повторит нечто подобное…
— Ты о Закирале? — Лишь уточнил. Но так, что было понятно: он из нашей компании.
— Да нет. С этим-то как раз все понятно. У него с отцовскими чувствами, в отличие от Вилдора, все в порядке.
— Ой ли! — Фыркнул я, вспоминая тот момент, когда нынешний Ялтар говорил о том, кого хотел бы видеть на своем месте.
Вот на этом месте меня и пронзило. Да так, что я поднял взгляд на наследника демонов, да так и застыл. Понимая, что если я прав…
Я быстро оглянулся на отца, который, как оказалось, не сводил с меня глаз. И чуть опустил голову, хотя он и не нуждался в этом. По моему изумлению догадавшись, что на одного понимающего стало больше.
Да только… радости мне это особой не доставило. Потому что если все было именно так, как я и предположил, все наши планы и договоренности висели на волоске. И вся надежда была на то, что Вилдор и вправду настолько силен, что практически без поддержки сможет разобраться не только с самим заговором, но и с тем сюрпризом, который решил преподнести ему его младшенький.
И если я не осознавал, насколько много для меня значило мнение моего отца и его отношение ко мне, вряд ли бы нашел в своем сердце для него слова оправдания.
— Олейор, — я, как мне казалось, успевал не только думать, но и замечать все, что творилось вокруг меня. Оказывается, ошибался. По крайней мере растерянности на лице Александра я не увидел до того мгновения, как он меня окликнул, — мама на Лилее. Что-то происходит, фон скачет, словно несколько магов…
Он поднял на меня глаза, в которых водоворотом смешались неверие, надежда, страх, боль и… снова надежда. А его губы беззвучно шептали.