Покер для даймонов.

а по моему телу, словно волна прокатывается. Но я держусь. Потому что если принц, который не сводит с меня глаз, заметит хотя бы малейшую реакцию, вряд ли присутствие остальных сможет его остановить.
Похоже, если и не судьба моего предка, так хотя бы цели тех, кто его похитил, интересуют его и Рамона значительно больше собственных разборок.
Или… И догадка заставляет меня, с трудом преодолевая вставший в груди комок, тяжело вздохнуть. Вот это и называется совмещение приятного и полезного.
– Мне кажется… – Голос князя все так же спокоен, и я радуюсь этому. Потому что сама едва не взрываюсь от переполняющих меня эмоций. – Меня просто хотели вывести из игры.
И все, соглашаясь, кивают. Я тоже. Потому что, зная Аль’Аира совсем недолго, могу представить, к чему, не приведи стихии, могла привести гибель его сына.
– Ну что, ввязываемся? – Ксандриэль обводит всех вопросительным взглядом, в котором тем не менее бегают чертенята. Надеюсь, сами правители не решат тряхнуть стариной и не полезут в эту авантюру.
Я, лишь на секунду представив такой поворот событий, едва не сползаю с кресла. Если отец Валиэля вызывает у меня желание благоговейно опуститься перед ним на колени, то про батюшку Олейора я предпочитаю даже не думать. Во избежание ранней кончины.
– А разве у нас есть выбор? – Бровь на лице у князя взлетает вверх, а в глазах – родные братья тех, что носятся в зрачках у правителя светлых.
– Я остаюсь с Лерой. – Взгляды серых глаз жестко встречаются. У одного они чуть светлее, чем у второго. Но ярость, которая в них плещется, делает их почти прозрачными. Вот только Элильяр не просто соглашается с таким решением сына. В его глазах полное одобрение и глубокое удовлетворение от такого развития событий. И Олейор буквально отскакивает на шаг назад, а скрежет зубов доносится не только до меня.
– Я тоже. – И Рамон салютует принцу бокалом с вином. После чего тот неожиданно успокаивается и отвечает таким же движением.
А в моем сознании начинается свистопляска. Потому что я уже не могу разобраться в нагромождении эмоций вокруг меня.
– От светлых с вами пойдет Валиэль. – И эльф, легко поднявшись из кресла, смотрит на князя, который продолжает чуть заметно улыбаться. Отчего его лицо становится мягче, моложе и… Не могу я понять бабушку. Сбежать от такого мужчины… Это выше моего понимания.
Но… я перевожу взгляд на Олейора. Потом на Рамона. И… вновь тяжело вздыхаю.
– Я дам лучших воинов для охраны. – Все опять кивают. Еще бы… Оборотни на равных даже с демонами сражаются. – Так что нам остается только выпить, чтобы этот день закончился значительно лучше, чем прошлый. – И князь вслед за Ксандриэлем идет к столику, на котором кроме нескольких бутылок с вином стоят еще и тарелки с фруктами.
– Нет, не все… – Вот эта растерянность на обращенных в мою сторону лицах нравится мне значительно больше, чем подбадривающие меня взгляды и ласковое касание рук. У меня за плечами, конечно, нет сотен лет жизни, полных опасности. Я, конечно, и меч-то в руки взяла всего лишь… Да и в отличие от них, я слабая женщина, на которую они делают ставку. И пусть я против женской эмансипации, но… Я за равенство. Хотя бы на словах. – Во-первых, меня кто-нибудь спросил? – И я, переняв это движение у Олейора, слегка наклоняю голову, при этом вопросительно приподнимая бровь. – Во-вторых, опасность для Альены становится все серьезнее и я… – Я с недвусмысленной улыбкой оборачиваюсь в сторону правителя светлых, краем глаза замечая, как ошеломлен мой учитель. – Сомневаюсь, что вам удастся обеспечить ее охрану в своем дворце. В-третьих… – Похоже, что мой выпад доставляет удовольствие всем. – Кто-нибудь помнит о том, что у моего кристалла возврата ограничение по времени? В-четвертых… – Закончить мне не дают.
Элильяр тенью скользит ко мне и останавливается напротив. Он выше меня, но он сам склоняет голову, чтобы заглянуть в мои глаза. Я не знаю, что ищет он в глубине моих зрачков? Какую информацию дают ему поисковые заклинания, тонкими струйками скользящие по моей ауре? Что улавливают его трепещущие ноздри? Но, только ощутив его рядом с собой, я осознала то, к чему, признаться честно, была не готова.
Отец Олейора не был мне врагом. А вот был ли он другом?
Похоже, то, что он узнал обо мне, его удовлетворило. Потому что он улыбнулся, приоткрывая клыки, соглашаясь, кивнул и, обернувшись к остальным, уточнил:
– С чего начнем?
И я… я была готова улыбнуться, радуясь, что мне не придется ожидать удара в спину хотя бы с этой стороны. Но имела неосторожность посмотреть в сторону принца…
В глазах которого пылало бешенство…