Покер для даймонов.

действительно ли я хочу услышать то, что он может мне сказать. Но я настроена слишком решительно, чтобы отступить. И он сдается:
– Он согласен на ваш брак. Но наследником Олейора может стать только чистокровный эльф.
А я замираю. От того, как все сплетается в единую паутину. Мне трудно судить обо всех их целях. Возможно, я вижу лишь малую часть. Только ту, что находится на поверхности. Но даже этого мне хватает, чтобы осознать, что я лишь игрушка в их руках.
И теперь мне становятся понятны те колебания, которые я видела совсем недавно на лице темного принца.
– Чем мне может помочь то, что я буду твоей невестой?
– Абсолютной неразберихой.
Я удивленно вскидываю бровь, не понимая. И вновь он отвечает спокойно и обстоятельно. Ничего не приукрашивая. И я верю, что хоть он-то играет по-честному.
– Принимая мой перстень, ты попадаешь под защиту короны, уже находясь под защитой темных. Плюс клятва светлых и отец, князь волков-оборотней. Пока сильные мира сего будут разбираться, кто на тебя имеет больше прав, у тебя будет время решить. А если в эти разборки ввяжется ковен магов, который обязательно это сделает, то возможностей сделать что-то по-своему у тебя будет значительно больше.
– Рамон, я не хочу, чтобы все случилось именно так.
– А я-то как не хочу. – Он чуть заметно улыбается. И его взгляд на мгновение теплеет. – Но если вдруг произойдет чудо и я останусь жив, я буду просить тебя стать моей женой. Но уже так, как положено. С цветами, красивыми словами и искренними заверениями в своей любви.
– Спасибо. – Я пытаюсь улыбнуться в ответ, да только из груди просятся совершенно иные чувства. – Но после того как все закончится, я вернусь домой.
– Я все равно буду просить тебя об этом. – Он спокойно выдерживает мой тяжелый взгляд. – И пойду за тобой, где бы ты ни была.
– Не понимаю… – Все, что я знаю о нем, так непохоже на то, что я слышу. Я вижу, насколько он открывает себя мне. В нем нет ни тени фальши. В его глазах все, что я вижу и чувствую. Но… мне тяжело этому верить.
– Мне больше шестидесяти лет, Лера. И как боевой маг, архимаг и повеса я стал известен лишь лет двадцать. И никто, кроме короля и самых близких мне людей, не знает, кем я был до этого. – Он чуть наклоняет голову, и пряди темных волос прячут от меня боль в его глазах. Но когда он вновь поднимает взгляд на меня, в нем лишь одна решимость. – Я не был подданным короля Сигнара. Другой правитель принимал мою вассальную клятву. Другой давал разрешение на мой брак с юной девушкой, чье сердце пленило меня сразу и, я надеялся, навеки. У нас родилась дочь. И я был счастлив. Настолько, что не замечал, что королевский взгляд все чаще останавливается на моей жене, когда мы бываем во дворце. Когда же я об этом узнал, было уже поздно. И меня обвинили в самых немыслимых преступлениях. Единственным решением было – бежать. Бежать сюда. – Его лицо скривилось от воспоминаний. Я вижу, насколько трудно ему продолжать. И когда он замолкает на миг, я уже готова его остановить, но не успеваю. И он хриплым голосом продолжает рассказ: – И жена и дочь погибли в пограничных лесах. Я тогда был не столь хорошим магом и не смог защитить их от стаи призрачных псов. Я готовился уйти вместе с ними, когда на помощь пришел патруль магов, как раз и зачищавший эту местность после очередного нападения нечисти. Обо всем остальном ты можешь догадаться и сама: меня выходили, оценили мой магический потенциал. Восстановили мое имя, титул. Доучили кое-чему, и я стал тем, кем сейчас являюсь. Вот только… Ни одна женщина больше не могла тронуть мое сердце. Пока я не встретил тебя.
– Рамон, мне жаль… Но я…
– Я знаю, Лера. Я знаю, что любишь ты его. И, возможно, будешь любить всегда, несмотря на то что ты о нем знаешь. Но я не требую от тебя немедленного ответа. И я отпущу тебя, когда все закончится. Если останусь жив и ты этого захочешь. А если нет… – Его улыбка получилась чуть сумасшедшей. – Я уйду. Веря, что для нас все могло быть по-другому.
– Ты сам-то себе веришь?
– Нет. – И Рамон, словно подтверждая то, что говорит, качает головой, заставляя меня относиться к его словам еще более серьезно. Потому что он честен. – Именно поэтому я и собираюсь дать клятву, которую не смогу нарушить.
И я принимаю решение. Неожиданно для себя. Настолько тяжелое, что мне хочется очнуться в том злополучном парке в своем родной городе. Хочется не быть и не знать. Но я понимаю. Что это невозможно.
И тихо произношу лишь два слова:
– Я согласна.
Начиная ощущать тяжесть кольца на среднем пальце левой руки, еще до того как заканчиваю говорить.
И его голос мне вторит. Хрипло и судорожно:
– Я клянусь силой, которой владею, что расторгну помолвку по первому требованию