Покровитель

Америки или Среднего Востока, которым нужны нервно-паралитические газы. Их часто использовали последние годы Иран и Ирак.

– А какая разница между газами?

– Одни газы действуют через дыхательные пути; они убивают через секунды, как только попадают в легкие и проникают в кровь. От них защищают противогазы. Другие газы убивают еще быстрее, одним попаданием на кожу – как вексон. В этом случае не обязательно иметь противогаз или защитную одежду, достаточно принять пару таблеток перед его использованием, которые действуют как противоядие.

– Такие таблетки мне тоже понадобятся, – сказала Лаура.

– Вексон – это самый простой в использовании газ. Вы знающий покупатель, – сказал Толстый Джек.

Его внешность стала еще более примечательной с тех пор, как Лаура и Крис вошли в его кабинет полчаса назад. Она поняла, что стремление Толстяка Джека к политической анархии отражалось не только в атмосфере, окружавшей его пиццерию, но и в состоянии его тела, распухание которого нельзя было обуздать ни общественным, ни медицинским вниманием. Он, казалось, наслаждался своими размерами и с презрением отталкивал окружающий мир своим животом. Наверное, он готов был жиреть и громоздить свои неоновые вывески до тех пор, пока крыша не рухнет под тяжестью неоновых ламп, а его самого не разорвет на части.

– Газ будет завтра к пяти часам, – сказал он, складывая «узи», тридцать восемь «чиф спешиал», кольт «Коммандор» и глушители в красочную коробку, которая скорее предназначалась для бумажных шляпок или хлопушек для ресторана. Он накрыл коробку крышкой и протянул ее Лауре, так как Толстяк Джек среди остальных вещей не верил и в галантность.

Когда Крис открыл дверь кабинета Толстяка Джека, пропуская мать в вестибюль, снова стали слышны дикие детские вопли. Лауре нравился этот шум, так как он был единственным нормальным звуком, который она услышала за прошедшие полчаса.

– Только послушайте этих маленьких кретинов, – сказал Толстяк Джек за спиной.– Это не дети, а какие-то обритые обезьяны.– Он захлопнул толстую дверь своего кабинета за Крисом и Лаурой.

В машине Крис сказал:– Когда все это кончится… что ты собираешься делать с Толстяком Джеком?

– Сдать его задницу полиции, – сказала Лаура.– Анонимно.

– Правильно. Он гадкий тип.

– Хуже, малыш. Он фанатик.

– А кто такой фанатик?

Она задумалась на секунду и потом сказала:

– Фанатик – это ублюдок, который во что-то верит.

Лейтенант Эрих Клитманн, СС, смотрел на секундную стрелку часов на программной панели, и когда она приблизилась к двенадцати, он повернулся и посмотрел на машину времени. Внутри цилиндра с шипением проявились силуэты четырех человек, стоящих один за другим. Исследовательская команда вышла из цилиндра в главную лабораторию, где ее встретили трое ученых, проверяющих программную панель.

Они вернулись из февраля 1989 года улыбаясь, что заставило сердце Клитманна забиться сильнее, потому что они вряд ли улыбались бы, если бы не обнаружили Кригера, женщину и мальчика. Первые две группы убийц, которые были посланы в будущее – те, что атаковали дом в Бич Би и Сан-Бернардино, – состояли из офицеров гестапо. Их провал заставил фюрера настоять на том, чтобы третья группа состояла из эсэсовцев, и теперь Эрих был доволен улыбками исследователей, которые значили, что у его команды есть шанс доказать, что СС состоит из лучших людей, чем гестапо.

Провал двух предыдущих групп был не единственным темным пятном, легшим на гестапо. Генрих Кокошка, глава службы безопасности института, был офицером гестапо, который, очевидно, оказался предателем. Это подтверждало его путешествие в будущее 16 марта.

Вечером 16 марта Кокошка один отправился в горы Сан-Бернардино с намерением убить Стефана Кригера в будущем до того, как Кригер вернулся в

1944 год и убил Псиловски и других разработчиков проекта, что поставило под угрозу сам проект. Но Кокошка так и не вернулся. Некоторые утверждали, что Кокошка был убит в 1988 году Кригером – но это не объясняло того, что случилось с пятью другими работниками института тем же вечером: с двумя агентами гестапо, ожидавшими возвращения Кокошки, и тремя учеными, следившими за приборами программной панели. Все исчезли, а из лаборатории пропали пять поясов, что указывало на существование внутри института группы предателей, которые, очевидно, решили, что Гитлер проиграет войну даже с тем фантастическим оружием, принесенным из будущего, и которые предпочли отправиться в другое время, чем оставаться в обреченном Берлине. Но Берлин не был обречен. Клитманн даже не думал о такой