Покровитель

сказал он, почувствовав облегчение.

Она крепче прижала сына и ничего не сказала.

Стефан снова почувствовал боль в своих замерзших ногах. Теперь он был неподвижен, и мороз продолжал свое дело. Он протянул ей пояс, который снял с Кокошки.

– Сунь это в карман куртки и никому не показывай. Когда попадешь домой, спрячь где-нибудь.

– Что это?

– Позже. Я попытаюсь вернуться через несколько часов. Всего лишь несколько часов. Только обещай мне, что спрячешь это. Никому не показывай его и, ради Бога, не нажимай желтую кнопку.

– Почему?

– Потому что ты попадешь туда, куда бы ты не захотела попасть.

Она заморгала в недоумении.

– Попаду?

– Я объясню тебе, но не сейчас.

– Почему ты не можешь взять это с собой?

– Два пояса на одном теле – это аномалия, которая приведет к разрыву энергетического поля, и одному Богу известно, где я окажусь и в каком виде.

– Я не понимаю. О чем ты говоришь?

– Позже. Но, Лаура, если по каким-то причинам я не смогу вернуться, ты должна быть настороже.

– В каком смысле?

– Ты должна вооружиться. Им нет причины приходить за тобой, если они возьмут меня, но они могут это сделать. Для того, чтобы преподать мне урок, чтобы причинить мне боль. Они разживаются на мести. И если они придут за тобой… их будет несколько и они будут хорошо вооружены.

– Кто же ты, черт возьми?

Не ответив, он встал ни ноги, сморщившись от боли в коленке. Он бросил на нее последний долгий взгляд и отвернулся, оставив ее на земле, в холоде и снегу, около изрешеченного пулями «джипа», с испуганным ребенком на руках и мертвым мужем.

Медленно он вышел на середину дороги, где, казалось, белый снег излучал больше света, чем небо. Она позвала его, но он не обратил внимания на ее крик.

Он сунул разряженный пистолет в кобуру под бушлат. Он потянулся рукой под рубашку, нащупал желтую кнопку на своем поясе и заколебался.

Они послали Кокошку, чтобы тот остановил его. Теперь они, должно быть, с нетерпением ждут его. Его сразу же арестуют. Возможно, ему никогда больше не удастся попасть на Дорогу Молнии и вернуться к Лауре, как он обещал.

Соблазн остаться был велик.

Если он останется, они пришлют еще кого-нибудь убить его, и он проведет остаток жизни в бегах то от одного наемного убийцы, то от другого – в то время, как изменения в мире будут так ужасны. С другой стороны, если он вернется, у него будет шаткий шанс уничтожить институт. Доктор Пенловски и другие, очевидно, знают все об его вмешательстве в естественный поток событий в жизни этой женщины, но возможно они ничего не знают о взрывчатке на чердаке и на первом этаже института. В этом случае, если они дадут ему возможность войти в его кабинет на секунду, он может нажать потайную кнопку и взорвать все к дьяволу. Но скорее всего они уже обнаружили взрывчатку. Но пока был хоть какой-то шанс навсегда покончить с этим проектом и закрыть Дорогу Молнии, он обязан вернуться в институт, даже если больше никогда не увидит Лауру.

С наступлением сумерек шторм, казалось, все усиливался. На склонах гор ветер гнул и ломал ветви сосен, его завывания были похожи на рев огромного существа, карабкавшегося по горному склону. Снег стал сухим и мелким, превратившись в льдинки, которые, казалось, сотрут с земли все живое, оставив лишь бескрайнюю пустынную равнину.

Не вынимая руки из-под рубашки, Стефан трижды нажал на желтую кнопку. С отвращением и страхом он вернулся в свое время.

Держа рыдающего Криса, Лаура сидела на земле за «джипом» и смотрела на своего спасителя, который ковылял по снегу мимо «понтиака» Кокошки.

Он остановился на середине дороги и долго стоял к ней спиной, пока не случилось невероятное. Сначала воздух стал тяжелым: она чувствовала страшное давление, чего она не ощущала никогда раньше, как будто атмосфера Земли была уплотнена каким-то космическим катаклизмом. Неожиданно стало трудно дышать. Воздух наполнился странным запахом, и через несколько секунд она поняла, что пахло разогревшимися электрическими проводами и горелой изоляцией. Такой запах стоял в их кухне несколько недель назад, когда перегорел тостер; этот запах смешивался с резким запахом озона, который присутствовал в воздухе при любом сильном шторме. Давление все росло, пока она не почувствовала себя придавленной к земле, воздух клокотал и бурлил, словно вода. Со звуком, похожим на звук вылетающей из шампанского пробки, ее спаситель исчез в пурпурно-серых зимних сумерках. С этим хлопком одновременно налетел сильный порыв ветра, как будто кто-то включил гигантский вентилятор. На какое-то мгновение она почувствовала себя словно в вакууме, было почти нечем дышать.