Как известно, лучшее лекарство от кризиса — «маленькая победоносная война». И в 2012 году Соединенные Штаты решают поставить на колени непокорную Венесуэлу, чьи огромные запасы нефти необходимы рушащейся экономике США как воздух.
Авторы: Савицкий Георгий
Трехсотграммовая емкость с трудом была осушена. Теперь настал черед второй половины действа. Боцман раскачал кувалду, и теперь лейтенант тщетно пытался поймать амплитуду увесистого «маятника». Наконец, приловчившись, он все-таки коснулся губами холодной стали.
— Посвящается раб божий Игорь царю морскому Нептуну! — торжественно провозгласил капитан.
Все зааплодировали. Сашка принял у боцмана наполненный морской водой плафон, и церемония продолжилась. За ней внимательно наблюдал разлегшийся на диванчике котенок, которого нарекли почетным именем Адмирал.
Кают-компания стала спасением от неизбежной в начале похода депрессии. Первые две недели люди жили воспоминаниями о береге, а потом наступало неизбежное осознание того, что в течение ста дней они даже не увидят солнца и их жизнь будет ограничена стальными переборками отсеков. Вдобавок на подводной лодке было строго запрещено курение. В замкнутых пространствах отсеков огонь разгорается мгновенно, ревущим валом забирая жизни сразу всех, кто здесь находится.
Летчикам в этом случае было тяжелее всего, ведь у офицеров и матросов всегда находились дела, они заступали на вахты, и боевая работа становилась для них тем необходимым душевным лекарством. Техники авиационного звена тоже проводили практически все время в ангарном отсеке, проверяя и тестируя различные системы самолетов, их оборудование и вооружение.
А вот летчики оказались на подводном атомном крейсере пока самыми незанятыми людьми. Правда, опытный, прошедший несколько дальних походов на «Кузнецове» майор Ветров составил индивидуально для каждого экипажа свою, очень жесткую программу подготовки. Летчики отрабатывали тактические приемы и слетанность на виртуальных тренажерах, занимались в тренажерном зале, сдавали зачеты по различным дисциплинам, проходили медицинские обследования. Но даже при таком плотном графике у них оставалось достаточно свободного времени.
И тогда они приходили в кают-компанию, где за кружкой дымящегося, крепкого чая текли неспешные разговоры на самые разные темы. Моряки и летчики представляли собой два самых разных, если можно так выразиться, мира, со своим укладом жизни, традициями, отношениями. С одной стороны, строгие, почти догматичные правила поведения и неписаные морские законы, жесткая субординация, основанная на глубоком уважении к старшим по званию, опыту и по выслуге лет. А с другой стороны, бесшабашные, ультрадемократичные отношения в летной среде, где привыкли ценить, прежде всего, личные качества, индивидуальность каждого. Ведь в воздухе порой все зависит не только от опыта или точного соблюдения инструкций, но и в огромной степени — от интуиции и летного таланта, смелости и решимости пойти на оправданный риск для достижения цели.
Но, как выяснилось, у летчиков и моряков было гораздо больше общего, чем представлялось на первый взгляд.
— Значит, так, — Сашка Смирнов хитро прищурился и отхлебнул чайку из стакана в массивном, потемневшем подстаканнике. — Взлетел стратегический бомбардировщик с аэродрома, а весь экипаж с жутчайшего «бодуна». Командир корабля и говорит по СПУ
:
— Штурман, ты карты взял?
— Ага, три колоды!
— Вот блин, опять по пачке «Беломора» лететь придется!
— У нас тоже такая фигня, — усмехнулся гидроакустик. — На подлодке весь экипаж похмельный. В центральном посту кэп спрашивает штурмана: «Да ты хоть знаешь, где мы находимся?» Тот: «Не-а!» Тут гидроакустик докладывает: «Шум винтов по правому борту!» Капитан: «Первый отсек, торпедная атака! Начнет тонуть, пеленгуем SOS и определяемся по карте. И чтоб такое — в последний раз!»
Кают-компания грянула дружным хохотом.
— Да, — философски заметил командир трюмной команды. — «Ж…а в масле, хрен в тавоте — я служу в подводом флоте»!
— О, а у нас тоже такой афоризм есть, — оживился Сашка. — Только он техников касается: «Ж…а в масле, хрен в тавоте, но зато — в Аэрофлоте»!
— Ой, ладно там, чистюли! — вмешался в разговор начальник инженерно-авиационной части капитан Иван Кравцов. — «Справа-слева от киля, два барана у руля»! — это про вас, летунов.
Лейтенант Смирнов в это время, окунув палец в блюдце со сгущенкой, угощал котенка. Адмирал облизывал лакомство розовым язычком и довольно урчал.
Из динамика принудительной трансляции раздались сигналы ревуна: «Смена вахт! Вахтенным заступить на свои посты».
Котенок недовольно прижал ушки и вздыбил шерсть, резкие звуки
