«Полет ворона», вторая книга трилогии, — это, главным образом, история трех замужеств. Поскольку платить нужно даже за правильный выбор, а выбор каждой из героинь по-своему ошибочен, то и расплата оказалась серьезной. Пережитое очень изменило наших Татьян. В то, что они обе откровенно и не щадя себя поведали мне о не самых лучших временах своей жизни и не возражали против публикации этих глав, явно свидетельствует в их пользу. Во всяком случае, автор в этом убежден.
Авторы: Вересов Дмитрий
костер, возле которого лежала внушительная куча хворосту про запас. Рядом пристроился небольшой чугунный мангал, который месте с шампурами хранился в подвале сельсовета специально для таких случаев, и закопченный чайник. Воронов принес кассетный магнитофон на батарейках. На самом ровном месте был выстелен большой прямоугольный кусок полиэтилена, прижатый по краям камнями. На нем расставили и разложили миски, ложки, кружки, хлеб-соль и всякие припасы из тех, что имелись на месте, — колбаса, шпроты, сушки, полкруга сулугуни, банка варенья к чаю. Из своих запасов Елена выложила полукилограммовый кусок копченой лососины, прямо на фабрике нарезанный на тончайшие кусочки и герметически закатанный в пластикат, и баночку французской спаржи. Подготовительная работа плюс свежий воздух пробудили у всех, даже у Елены, неплохой аппетит, а Кузин с напарницами, как назло, запаздывал.
Первой не выдержала Света. Она робко нагнулась к расстеленной пленке, подцепила кусок докторской колбасы, положила его на хлеб и стала жевать, с томлением поглядывая на распечатанную лососину, испускавшую одуряющий запах.
— Приятного аппетита! — не без язвительности сказал Воронов. — Впрочем, мысль неплохая. Уж полночь близится, а Кузина все нету.
Он по-хозяйски сел возле «стола», взял кусок хлеба, положил на него ломтик лососины, посмотрел, что получилось, и добавил второй, украсив бутерброд палочкой спаржи.
— М-м, божественно, — промурлыкал он, дожевав первый кусок. — Елена Дмитриевна, что же вы, присоединяйтесь.
— Спасибо, я подожду, — сказала она, стараясь не глядеть в его сторону.
Вскоре появились Кузин и Галя с Тамарой, сгибаясь под тяжестью сумок и рюкзаков.
—Затарка по полной! — радостно возвестил Кузин, скидывая с плеч рюкзак, в котором что-то звякнуло. — Жидкая фаза в норме. — Он принялся вытаскивать и выстраивать в рядок бутылки водки, портвейна. — Специально для аристократов «Мурфатляр». — Он покосился на Елену. Та и бровью не повела.
Галя с Тамарой извлекали из сумок огурцы, помидоры лук, банки с килькой и кабачковой икрой.
— Всякая разная овощь закуплена или… позаимствована у местного населения, — продолжал Кузин. — а вот с шашлыками вышла накладка. Пришлось даже сгонять на центральную, но и там только свинина второй категории. — Он плюхнул прямо на траву два здоровенных шмата сала с узенькими красными прожилками и торчащей во все стороны жесткой щетиной. — Ну да ничего, под водочку все пойдет, особенно если еще аджикой сверху прикрыть. — Он с гордостью вытащил из рюкзака баночку и поставил рядом с салом. — Это меня в здешнем сельпо порадовали. Настоящая, грузинская. С этим делом и собачатина пойдет за милую душу. Ну-с, по первой, по второй, а потом мужчины займутся мясом, а женщины — увеселением мужчин.
Он плюхнулся рядом с Вороновым, сорвал крышку с первой бутылки водки и принялся поспешно разливать.
— Нам с Галей определенно водочки, Томочке тоже. Светочке — портвешочку, понятное дело. Петрович, ты — нет?
— Я — нет, — сказал Воронов. — Ты же знаешь. Сухонького грамм сто выпью.
— Тогда сам и обслуживайся… Елена Дмитриевна, вам что налить? — совсем другим тоном обратился он к Елене, которая одна оставалась стоять.
— Мне тоже «Мурфатляра», только немного, — сказала она и присела с краешку клеенки.
— Петрович, даму обслужи… Ну что ж, как говорится, за все хорошее на десять лет вперед!
Не дожидаясь остальных. Кузин судорожно влил в себя кружку водки, задыхаясь, схватил огурец и громко зажевал. Галя последовала его примеру, но не столь решительно. Тамара, мелкими глоточками выпив до дна, взялась за помидор и с какой-то грустью оглядела остальных. Света выпила портвейну, хихикнула и потянулась к колбасе.
Воронов пригубил вино, поставил кружку и не спеша сделал себе второй бутерброд с лососиной и спаржой.
Елена отхлебнула немного, потом допила — ей и налили всего чуть-чуть, — пополам разрезала огурец, положила между половинками прозрачный пласт лососины и откусила.
— Так принято в лучших домах? — осведомился Воронов.
— Не знаю. Мне так нравится, — ответила Елена.
— Перва рюмка колом, а втора соколом! — продекламировал Кузин. — Программа та же?
— А как же! — хором отреагировали Галя и Света.
— Мне поменьше, — со слезой в голосе сказала Тамара.
— Я пас, — сказал Воронов. — И эту-то не осилить.
Елена промолчала.
Компания быстро вошла в «фазу обезьяны». Начались какие-то двусмысленные речи, анекдоты, байки о всяких казусах на работе и в семье. Трезвый Воронов в разговоре участвовал активно, смеялся вместе
