«Полет ворона», вторая книга трилогии, — это, главным образом, история трех замужеств. Поскольку платить нужно даже за правильный выбор, а выбор каждой из героинь по-своему ошибочен, то и расплата оказалась серьезной. Пережитое очень изменило наших Татьян. В то, что они обе откровенно и не щадя себя поведали мне о не самых лучших временах своей жизни и не возражали против публикации этих глав, явно свидетельствует в их пользу. Во всяком случае, автор в этом убежден.
Авторы: Вересов Дмитрий
руку у нее на лбу. А над женщиной плыл белый, в трещинках, потолок.
— Где я? — прошептала Таня.
— А в больничке, милая, — сказала медсестра. — Склифосовского знаешь? Ну вот там.
— А этот… Божественный Скривнус?., Он хотел сожрать меня…
— Это, милая, наркоз у тебя отходит. После операции.
— Какой еще операции?
Таня попыталась сесть, но слабость отбросила ее голову на подушку.
— Не надо, милая, капельницу собьешь еще… А про операцию тебе завтра доктор расскажет. Сегодня поздно уже, домой пошел он.
Таня застонала.
— Слушайте, — сказала она. — Мне нужно рассказать. Срочно. Произошло ужасное. Позвоните в милицию, пусть пришлют кого-нибудь.
— Так были уже. И из милиции, и из прокуратуры. Телефончик в ординаторской оставили. Просили позвонить, как ты в сознание придешь.
— Звоните, — сказала Таня.
Медсестра с сомнением посмотрела на нее.
— А не торопишься? Может, до завтра погодим.
— Нет. Мне надо срочно… Только вот…
— Что, милая?
— Водички бы. И покурить.
Медсестра улыбнулась и достала из кармана пачку «Столичных».
— Специально для послеоперационных держим, — сказала она, вставляя сигарету Тане в рот и зажигая спичку. — Раньше с этим строго было — нельзя, и все тут. Только много больных, которые курящие были, через этот запрет после операции концы отдавали. И вышел новый указ: курящим курить давать.
Таня с наслаждением затянулась.
— Сколько я здесь?
— Не знаю, миленькая. Только сегодня заступила. А в прошлое мое дежурство тебя еще не было. Так что, может, вчера, а может, позавчера… Впрочем, погоди, оперировали тебя под утро, значит, скорее всего, ночью привезли — и сразу под нож. У нас профиль такой — час промедлишь, и можно больного на девятое отделение переводить.
— Девятое отделение — это что?
— Морг, милая.
Таня передернулась.
— Пожалуйста, позвоните им. Скажите, что я готова говорить,
Ночью Таня не могла заснуть, металась. Болел низ живота и особенно левая лодыжка. Таня исхитрилась поднять больную ногу и в свете ночника разглядела, что лодыжка опухла и потемнела. В метаниях своих Таня случайно вырвала из себя катетер и намочила кровать. К счастью, поверх простыни была положена клеенка, так что белье менять не пришлось. Пришла медсестра, поцо-кала языком, вправила трубочку обратно и вкатила Тане мощный успокаивающий укол. Он подействовал не сразу, и Таня только под утро забылась тяжелым черным сном.
Утром обещал приехать следователь, которому накануне по просьбе Тани позвонила медсестра. Но сначала у нее был очень неприятный разговор с лечащим врачом.
— Поздравляю вас, Татьяна Валентиновна, — жизнерадостно начал врач.
— С чем? — озадаченно спросила Таня.
— Со вторым рождением, — сказал врач. — Ведь мы вас с того света вытянули. Еще каких-нибудь полчаса — и все.
— Я не понимаю, — сказала Таня. — Что со мной было?
— Кровотечение. Сильнейшее. На данный момент своей крови в вас не более двадцати процентов.
— Но я ничего не заметила. То есть, конечно, я была вся в крови, но это чужая кровь, не моя…
— И ваша тоже… Понимаете, то ли от нервного потрясения, то ли от травмы у вас произошел выкидыш, вызвавший кровотечение…
— Погодите, какой выкидыш? — Таня приподняла голову и взглянула в глаза врачу. — Вы хотите сказать, что я?..
— Да, примерно пять-шесть недель, — сказал врач. — Странно, что вы не заметили… К сожалению, такого рода случаи без последствий не обходятся. Пришлось делать срочную операцию и…
Врач замолчал.
— И что? — встревоженно спросила Таня. — Говорите же! ,
— И…Ну, во6щем, теперь вы не сможете иметь детей…
— Как?!
— Видите ли, пришлось перекрыть трубы и удалить придатки практически целиком.
Таня заплакала. Врач положил ей руку на плечо.
— Ну, не убивайтесь так… Матку мы вам сохранили, а вы еще молодая. Бог даст, доживете до тех дней, когда придумают что-нибудь… по части искусственного оплодотворения. Теоретически у вас еще есть шанс…
Он еще что-то говорил ей, но Таня не слушала. Все. Теперь она — пустоцвет до конца дней своих… И никогда не придется ей… Господи, за что? За что?
Дура, надо было рожать! Хоть от Ваньки, а лучше того еще раньше — от Жени. Ну, помаялась бы, помыкалась молодой матерью-одиночкой, зато теперь не было бы этого холодного ужаса, этой черной пустоты внутри. Ведь никогда уже, никогда…
Разговор со следователем, приехавшим через четыре часа, когда Таня уже немного успокоилась, радости не прибавил.
