«Полет ворона», вторая книга трилогии, — это, главным образом, история трех замужеств. Поскольку платить нужно даже за правильный выбор, а выбор каждой из героинь по-своему ошибочен, то и расплата оказалась серьезной. Пережитое очень изменило наших Татьян. В то, что они обе откровенно и не щадя себя поведали мне о не самых лучших временах своей жизни и не возражали против публикации этих глав, явно свидетельствует в их пользу. Во всяком случае, автор в этом убежден.
Авторы: Вересов Дмитрий
комиссии, но Никита длинными извилистыми коридорами потащил ее на третий этаж и втолкнул в неприметную дверь, на которой красовалась картонная табличка: «Э. Терпсихорян, режиссер». Он предстал перед Таней в полный, не слишком внушительный рост. Таня отметила кожаный пиджак, в точности такой же, как у Никиты, — униформа у них такая, что ли? — рыжие усы, крупный нос, очки в пол-лица.
— И что надо? — недружелюбно спросил Терпсихорян. — А-а, это ты мне привел эту… как ее там… Лиду, что ли?
— Да, — сказал Никита. — Знакомься: Татьяна Ларина.
— Ну ты даешь! — сказал Терпсихорян. — Одно имя чего стоит! И где ты их берешь, таких? Да еще с именами. — Он повернул лицо к Тане и буркнул: — Терпсихорян, режиссер… Ну, давайте, показывайте.
— Ты сценарий-то возьми, — сказал режиссеру Никита, а Тане напомнил: — А ты не робей. Я подыграю. Сначала за товарища Зариня, потом за Илью.
Таня набрала в легкие побольше воздуху и выпалила:
— Товарищ Заринь, это что же получается, а? Уже полгода вы держите меня на канцелярской работе. Не для того я подала заявление в ЧК, чтобы протоколы разные писать. Я контру бить пришла. Прошу включить меня в группу Тарасова…
— Товарищ Лидия, — сурово прервал ее Никита-Заринь. — Мы с тобой не первый год знакомы. Видел я тебя и на баррикадах в марте семнадцатого…
— Стоп-стоп! — заорал вдруг Терпсихорян. — Утверждаю. Эпизод!
— Третья категория, — возразил Никита. — У нее еще проход с Тарасовым на фоне Зимнего и сцена на вокзале.
— Черт с тобой! — крикнул Терпсихорян. — В кадрах карточку оформишь… Завтра в десять у меня, понятно?!
— А пробы? — спросил Никита.
— Какие, к черту, пробы? Перебьются. Мы что, «Анну Каренину» снимаем?.. Ну, что встали, валите, мне еще с Невмержицким ругаться… Карточку не забудь, — напомнил режиссер, выталкивая их за дверь.
— Что, ничего не получилось? — шепотом спросила Таня в коридоре.
Никита удивленно посмотрел на. нее.
— Почему не получилось? Очень даже получилось. Лучше, чем мы рассчитывали. Будешь сниматься… Фотография при себе есть?
— Нет. Ты же не предупредил?
— Ну ничего, что-нибудь организуем… Он постучал в обитую железом дверь.
— Какого щорса?! — крикнул раздраженный голос.
— Васенька, надо бы тут одну мордашку щелкнуть… Через час Таня держала в руках голубоватый прямоугольник с собственной фотографией и номером, как на паспорте. Это был корешок ее учетной карточки, одновременно являвшийся пропуском на студию. На прямоугольнике было четким почерком написано: «Ларина Татьяна Валентиновна. Актриса».
— Приготовились! — вдруг рявкнул в мегафон Терпсихорян. — Массовка налево, камеры справа! Огнев, Ларина, по местам!
Актриса Татьяна Ларина отошла от стенки вагона, сдерживая слезы, чтобы не испортить свежий грим, и встала на назначенное место, чуть впереди группы статистов в матросских бушлатах, шинелях и красных косынках. Из вагона нехотя спустился Огнев и с хмурым сосредоточенным лицом встал рядом с Таней.
— Мотор! — заорал Терпсихорян. Перед камерой мгновенно материализовалась крупная дама с полосатой хлопушкой.
— Особое задание. Кадр семнадцать, дубль пять. Массовка зашевелилась. Яркие прожектора осветили пятачок, где стояли Огнев и Таня. Лицо Огнева преобразилось — в знаменитых глазах зажегся фанатический огонь, мелкие черты лица сделались чеканными.
— Огнев пошел! — крикнул Терпсихорян.
— Прощай, товарищ Лидия! — проникновенно произнес Огнев. — Как знать, свидимся ли еще? — Ларина пошла! — гаркнул режиссер. — Пошевеливайся.
Свет упал на ее лицо. На этот раз она выдержала, не сморгнула, не сорвала дубль в самом начале, и, вдохновленная этим успехом, решительно проговорила:
— Прощай, товарищ Илья! Мы, вся наша ячейка, верим, что ты достойно исполнишь свой революционный долг! — И, после отрепетированной паузы, прибавила другим, лирическим тоном: — Только, пожалуйста, возвращайся живой! Прошу тебя.
Огнев показал ей и камере мужественный профиль.
— Поезд пошел, поезд!!! — истошно завопил Терпсихорян.
Паровоз, стоявший на парах, издал громкий гудок, выпустил густую струю из трубы и тронулся.
— Массовка пошла!
Красноармейцы, революционные матросы и их боевые подруги двинулись вслед набиравшему ход поезду.
— Огнев пошел!
Огнев, не оборачиваясь больше, подбежал к поезду и ловко впрыгнул на подножку.
— Камера на Ларину!
Кто-то из статистов запутался в длинных полах шинели, упал, на него рухнули комсомолка и два матроса…
— Перерыв
