«Полет ворона», вторая книга трилогии, — это, главным образом, история трех замужеств. Поскольку платить нужно даже за правильный выбор, а выбор каждой из героинь по-своему ошибочен, то и расплата оказалась серьезной. Пережитое очень изменило наших Татьян. В то, что они обе откровенно и не щадя себя поведали мне о не самых лучших временах своей жизни и не возражали против публикации этих глав, явно свидетельствует в их пользу. Во всяком случае, автор в этом убежден.
Авторы: Вересов Дмитрий
про цветы в банках, но те от холода завяли и являли собой настолько грустное зрелище, что ей захотелось плакать.
— Володя, — строго сказала она, — передайте, пожалуйста, Анечке большое спасибо и что валенки я верну при первой возможности… А Ивану Павловичу передайте, что может вообще не возвращаться. Никто его не ждет.
Задержавшись на пороге, она услышала, как Иван философически изрек:
— Видал? Но ничего, страдание очищает душу, а писателю оно необходимо вдвойне… Подумай сам, что такое Достоевский без каторги…
Это было уже слишком. На этот раз она не стала хлопать дверью, тихо притворила ее за собой и медленно побрела по натоптанной тропинке на улицу. Старая жизнь рушилась по всем статьям. Оставалось отряхнуться, набрать в легкие воздуха и с головой нырнуть в жизнь новую, неизвестную.
Она шла не торопясь, глубоко дышала, с удовольствием замечая, как с каждым шагом понемногу отпускает головная боль, успокаиваются напружиненные нервы… Миновав рощицу, она вышла к полотну железной дороги и, хотя улица тянулась дальше, к хорошо видным отсюда городским домам, свернула и направилась по тропке, тянущейся вдоль рельсов. Сегодня спешить было некуда.
Таня повернула ключ в замке и с удивлением услышала голоса, доносившиеся из гостиной:
— Пиду я до готеля… это, не скоро, видно, придет…
— Да вы посидите еще немного, Платон Опанасович. Она вот-вот будет.
— Это вы про меня? — крикнула из прихожей Таня.
— Ну я же говорил!
В прихожую выбежал Никита, помог ей снять пальто, валенки.
— Ну ты даешь, мать! Где пропадала? Мы с Платон Опанасовичем заждались совсем…
— Пешком шла до метро. А вы-то как попали сюда?
— Я вчера обещал вернуться, помнишь? Вот и вернулся, только позже, чем хотелось. Юрка в дороге и особенно дома стал такие кренделя выделывать, что оставить его я не мог. Пришлось до утра нянькой поработать. А когда он успокоился и уснул, я, как и было накануне договорено, заехал за Платон Опанасовичем и к Шпетам. Надеялся, что перехвачу тебя. Не успел. Зато насмотрелся на пьяного Вано. Когда я спросил про тебя, он вынул из кармана ключи, швырнул на стол и велел передать, что больше они ему не нужны…
— Свинья! — вырвалось у Тани.
— Не то слово… Потом мы поехали сюда, думали, что ты уже дома. Позвонили в дверь, подождали. Сколько можно было на площадке париться? Ну, я и открыл… Похозяйничал немного, кофейку заварил, колбасы нарезал — ты не против?
— А что толку? Ты ведь уже похозяйничал.
Таня улыбнулась. Он взял ее за руку и повел в гостиную. В кресле возле стола сидел Бонч-Бандера. Перед ним, рядом с чашкой кофе, лежала сброшюрованная стопка бумажных листков. Режиссер поднялся навстречу Тане.
— О-о, здоровеньки булы! — сказал он и протянул стопку ей. — Це вам. Побачьте, будь ласка!
Таня посмотрела на верхний лист. В центре его заглавными буквами было напечатано: «ОЛЕГ КОРДЫБАЙЛО. ЛЮБОВЬ ПОЭТА. ЛИТЕРАТУРНЫЙ СЦЕНАРИЙ ИЗ ПУШКИНСКОЙ ЭПОХИ».
В горку под откос
Из-под квитанции антикварного салона высунулся нижний край следующей бумажки, плотной, сиреневой, и в глаза Люсьену бросилось пропечатанное на нем сегодняшнее число: «… просят Вас пожаловать… 27 июня 1995… К 12:00… В номер 901… ОТЕЛЬ ПРИБАЛТИЙСКАЯ.
Ну-ка, что это? Какой-то «Информед, доктор и миссис Розен, а сверху — его собственное имя и фамилия, бывшие, из прошлой жизни, ныне оставшиеся только в документах и вспоминаемые лишь в случаях официальных, с оными документами более-менее сопряженных.
Неделю назад, получив это послание, явно задуманное как загадочное и тем призванное заинтересовать, Люсьен первым делом обратил на этот факт внимание и в течение полминуты вычислил, что к чему. Господа коммерсанты брайтон-бичской национальности собрали в паспортном столе, за — барашка в бумажке, естественно, адреса и фамилии и сделали «mail shots» — почтовый выстрел, как принято на их новой родине. Откликнувшимся на приглашение в сопровождении вкрадчивой музыки и прохладительных напитков будет предложена презентация. Причем, судя по тому, что приглашение именное, а бумага дорогая, посвящена эта презентация будет не кастрюлям и не гербалайфу, а чему-нибудь этакому. Тайм-шэру на Багамах, гормонам счастья, охоте на мамонта. Поле чудес в стране дураков. Не прячьте ваши денежки по кадкам и углам…
Тоже мне, нашли Буратино! А деревянненького, господа, пососать не хотите?
Тогда Люсьен чисто автоматически засунул эту карточку в бюро, вместо
