«Полет ворона», вторая книга трилогии, — это, главным образом, история трех замужеств. Поскольку платить нужно даже за правильный выбор, а выбор каждой из героинь по-своему ошибочен, то и расплата оказалась серьезной. Пережитое очень изменило наших Татьян. В то, что они обе откровенно и не щадя себя поведали мне о не самых лучших временах своей жизни и не возражали против публикации этих глав, явно свидетельствует в их пользу. Во всяком случае, автор в этом убежден.
Авторы: Вересов Дмитрий
в рюмку, он не притронулся.
Ждать пришлось долго. Павел по второму разу заказал салат и воду и начал уже подумывать о шашлыке, но тут напротив него приземлилась Анджела в блестящем парчовом платье.
— Привет! Я Анджела.
— Узнал. Мне тебя хорошо описали.
— Это кто же?
— Неважно. Коньячку для начала?
— Я на работе крепкого не пью.
— Шампанского?.. Обер, пузырь шампанского!
— А ты ничего… Не жмотишься.
— То ли еще будет…
— Как тебя звать-то?
— Допустим, Макс. Устраивает?
— Да хоть Крякс. Хочешь темнить — твое дело.
Официант принес шампанского и разлил по бокалам. Анджела тут же осушила бокал. Павел к своему не притронулся — поднял и поставил.
— А сам чего не пьешь?
— За рулем.
— Деловой?
— Деловой. Допивай и поедем. Я тебя снимаю. На ночь.
— Разбежался! Бабки покажи.
Павел достал кошелек свиной кожи и, закрывая рукой надпись «Рига», вытащил оттуда сотенную. Анджела протянула к купюре ладошку. Павел легонько хлопнул по ней.
— Не спеши. Сначала заработать надо. Анджела надулась.
— Только я к тебе не поеду. Наколешь.
— Договорились. Поехали к тебе… Обер, приговорчик.
— Эй, а шампани-то почти целую бутылку оставляем. И коньяк.
— Резонно. Оставил бы кому-нибудь на бедность, но что-то бедных не видать… Ты давай, слей аккуратненько коньячок в бутылочку, пробочкой заткни, в сумочку положи, как принято в приличных странах. «Бурым мишкой» подогреваться будем. А я пока с халдеем разберусь.
Расплачиваясь, Павел невольно подумал: «Эх, нелегка ты, жизнь мажорная! Ползарплаты оставляю».
Анджела взяла в гардеробе полушубок — тот самый, «кожаный в обтяжечку», отметил Павел, — и они вышли на воздух.
— Карета вон там, — сказал Павел, указывая на стоянку.
Они подошли к машине.
— Что-то авто мне знакомое, — сказала Анджела задумчиво.
— Советский стандарт, что поделаешь, — отозвался Павел. — Возьму «тойоту» — большие дяди скажут: «Не высовывайся!» — и по рогам… Ну, прошу садиться… Куда едем?
— В Купчино.
— Как скажешь.
Павел вырулил со стоянки и поехал по Лермонтовскому.
— Одна живешь?
— С женихом… Испугался?
— Чего нам боятся? Мы люди честные. Павел снял очки. Анджела посмотрела на него и вдруг взвизгнула:
— Останови! Я выйду!
— Узнала? Это хорошо. Я, конечно, могу остановиться и высадить тебя. Но в таком случае с утра начинай сухари сушить, ибо ждет тебя дорога дальняя, казенный дом…
— Не докажешь!
— А мне и доказывать ничего не понадобится… Ты ведь была на нашей свадьбе и представление о моих родственниках и их друзьях имеешь… Раскинь мозгами, если они у тебя есть, конечно.
Анджела замолчала и, надув губы, молча смотрела в окно до самого Московского. Павел следил за дорогой, но, даже не глядя на пассажирку, чувствовал, что она напряженно просчитывает, как лучше выпутаться из этой непонятной и малоприятной ситуации.
— С женихом, говоришь, живешь?
— Да, — сердито пробурчала Анджела.
— Тот самый, брюнет с усами?
— Да.
— Как зовут?
— Якуб. Он из Азербайджана, но в Питере давно уже пасется. Деловой. Травку ему возят, а он по точкам кидает…
«Так-так, — подумал Павел. — Значит, уже жениха закладываем. Демонстрируем, так сказать, готовность сотрудничать. Это хорошо».
— Давно, значит, пасется? И тебя пасет?
— Нет, хотел вначале, только старуха не дала. Своих ребят к нему прислала, они все объяснили… Теперь так живем, по любви.
— Что за старуха?
— Да есть одна такая…
Про старуху она явно не хотела распространяться. Ну, черт с ней, со старухой… Пора переходить к главному.
— Ты поняла, надеюсь, что мне от тебя надо?
— Поняла, — печально ответила Анджела. — У нас она…
— Якуб твой спит с ней?
Вопрос прозвучал резко, как удар хлыстом.
— Он со мной спит, — не без гордости сказала Анджела.
— А она что делает?
— Ничего. Живет. Домой не хочет… Ей с нами хорошо… Якуб — он добрый, он не против.
Они уже мчались по проспекту Славы, и Павел лихорадочно думал, как вести себя с этим Якубом. Руки чесались сразу же врезать по усатой морде. Но вдруг он там с дружками, или у него оружие? Может, опять поиграть в «мажора», пришел, дескать, товар купить? Не пойдет…
По указанию Анджелы они свернули на одну из безликих новостроечных улиц и остановились у стандартной девятиэтажки. Павел так ничего и не придумал.
— Вон там. — Анджела показала
