«Полет ворона», вторая книга трилогии, — это, главным образом, история трех замужеств. Поскольку платить нужно даже за правильный выбор, а выбор каждой из героинь по-своему ошибочен, то и расплата оказалась серьезной. Пережитое очень изменило наших Татьян. В то, что они обе откровенно и не щадя себя поведали мне о не самых лучших временах своей жизни и не возражали против публикации этих глав, явно свидетельствует в их пользу. Во всяком случае, автор в этом убежден.
Авторы: Вересов Дмитрий
но там никого знакомых не было. Лифт вознес его на девятый этаж, и Люсьен, повинуясь развешанным на стенках указателям, стал приближаться к девятьсот первому номеру. Оказавшись у самой двери, он неожиданно поймал себя на том, что у него дрожат руки.
«Фи, Люсьен, — сказал он сам себе. — Банальный фармазон, самое большее. И не такое мы в жизни видали. И, надев на лицо сладкую улыбочку, громко постучал в дверь.
Елена Дмитриевна Чернова в своем трудовом коллективе большой популярностью не пользовалась. Сюда, на комбинат синтетических волокон, она поступила зимой, через полгода после окончания института и драматических событий, последовавших сразу за окончанием. Эти полгода она почти полностью провела в клиниках и санаториях. Врачи признали, что ее состояние хоть и стабилизировалось, но не улучшилось, и предложили оформить инвалидность. Она отказалась и потребовала, чтобы ей разрешили работать, причем без всяких скидок на состояние здоровья.
— Я совершенно здорова. Просто у меня своеобразный характер, но я здорова, — заявила она матери и добавила тем же бесстрастным голосом: — Если я не смогу так думать, то и жить не смогу.
Был созван консилиум, на котором приняли решение ее просьбу удовлетворить, поскольку при грамотном трудоустройстве пациентки возрастали перспективы социальной реабилитации и возвращения к нормальной жизни. Хотя зарезервированное за нею до болезни место в аспирантуре так и осталось вакантным, врачи не рекомендовали возвращения Елены в институт, поскольку большие умственные нагрузки были ей противопоказаны. Работа на управленческой должности ей тоже не подходила — интенсивные контакты с людьми были для нее чрезвычайно болезненны
В конечном счете ее трудоустройством занялся Дмитрии Дормидонтйвич. Идеальным в данном случае было место, сочетающее минимум профессионального общения и наибольшую фактическую безответственность с формально достаточно насыщенной и очень упорядоченной деятельностью — у дочери как можно дольше не должно возникать сомнений что она выполняет полноценную, нужную и ответственную работу. Конечно, лучше всего был бы какой-нибудь архив. Но Елена требовала практической работы по специальности, причем работы, связанной с производством. Комбинат синтетических волокон был выбран не случайно. Не совсем шарашкина контора, но и явно не флагман пятилетки.
Всего на комбинате трудилось человек четыреста, а в отделе главного технолога, куда и пришла Елена, служило шестеро: начальник отдела товарищ Кузин, его заместитель товарищ Воронов, три бабы (Елена их про себя иначе не называла) бальзаковского возраста, из тех, кто предпочитает в рабочее время носиться по магазинам, а при отсутствии такой возможности гонять в кабинете чаи с печеньями и обмениваться сплетнями и выкройками. Еще была бабушка Хорольская, которую не выперли на пенсию только потому, что листок по учету кадров по ошибке «омолодил» ее на целых десять лет. Уже одно это наглядно показывало, в какое серьезное заведение попала Елена.
С высшим заводским начальством в лице директора, секретаря парткома и начальника отдела кадров была проведена предварительная беседа, в ходе которой им разъяснили, как именно обком рекомендует использовать нового работника. Конфиденциальность некоторых деталей была подчеркнута особо.
Заводское руководство, естественно боявшееся обкома как огня, приложило все силы к надлежащему исполнению всех рекомендаций. Однако же, как водится, некоторая утечка информации все же произошла.
— Слыхали? — выпалила, врываясь в отдел, Галя, самая ушлая из бальзаковских баб. — Нам в отдел доченьку обкомовскую посылают, Чернову какую-то!
— Око государево! — сокрушенно вздохнул Кузин. — И так продыху нет от отчетов и всяких там комиссий-ревизий, а теперь еще прямо в отделе штатный контролер сидеть будет. Ох, и неспроста все это… Уж не к сокращению ли? Слухи о сокращении по отделу ходили давно, и все рудники их ужасно боялись. Все работали здесь по ого лет, привыкли к насиженному месту, друг к другу, к спокойной и относительно вольготной жизни, даже мизерной зарплате и полному отсутствию перспектив другой жизни, в смысле жизни трудовой, никто из них не знал и не хотел.
Правда, было здесь одно исключение, человек с совершенно иным трудовым алгоритмом — Виктор Петрович Воронов, заместитель начальника отдела. Комбинат служил для него своего рода тихой гаванью, где он отсиживался между дальними плаваниями — длительными загранкомандировками. По какому-то непонятному закону специалисты, кроме, конечно, тех, для кого никакой
