Полицейский из библиотеки

И вот тут я увидел, что она делает. У меня даже подкосились ноги. Они никак не могли увидеть меня, я бы выдал себя, только если б начал барабанить по трубам, что были над головой. У них были закрыты глаза, но причина не в этом. Они полностью погрузились в то, что делали в тот момент и погрузились вместе, потому что были единым целым.
В лице Аделии не было ничего человеческого. Оно расплылось, как сливочная конфета от тепла, и приняло колоколообразную форму, отчего ее нос расплющился, а глаза превратились в длинные щелки, как у китайцев, и это придавало ей вид какого-то насекомого, то ли мухи, то ли пчелы. На месте рта опять ничего не было. Он превратился во что-то такое же, что я видел, когда она убила мистера Лэвина, той ночью, когда мы лежали в гамаке. Он превратился в узкую часть конуса. И я видел на этом месте чудные красные полоски, и сначала подумал, что это кровь, или может быть, кровеносные сосуды, но потом понял, что это губная помада. Губ совсем не осталось и эта красная краска указывала на то место, где прежде были губы.
И этой своей присоской она пила из глаз Вилли. Сэм посмотрел на Дейва как оглушенный громом. Какой-то момент он думал, не сошел ли этот человек с ума. Одно дело — привидения; но это было что-то другое. Но что это такое, у него не было ни малейшего представления. И тем не менее, лицо Дейва светилось искренностью и честностью, и Сэм подумал: «Если он и лжет, он сам этого не осознает.»
— Дейв, ты хочешь сказать, что Аделия Лортц пила его слезы? нерешительно спросила Нэйоми.
— Да… и нет. То, что она пила, были его особые слезы. Все ее лицо вытянулось к нему, оно билось, как сердце, а черты лица расплющились. Такое лицо можно было бы нарисовать на хозяйственной сумке и сделать из него маску для переодевания в канун дня всех святых.
Из уголкрв глаз Вилли вытекала липкая и розовая, как окрашенная кровью слизь, или почти растворившиеся кусочки плоти. И она высасывала это, издавая этот неопределенный звук. Его страх — вот что она пила. Она как-то внушила ему этот страх, и придала ему такой размер, что он должен был вырваться наружу через эти слезы или убить его.
— Ты хочешь сказать, что Аделия была своего рода вампиром, так? — спросил Сэм.
Дейв почувствовал некоторое облегчение. — Да. Вот именно. С тех пор, когда я думаю об этом — когда у меня хватает смелости думать об этом — я убеждаюсь, что именно так оно и было. Все эти истории о том, что вампиры вонзаются людям в горло своими зубами и пьют их кровь — все неправда. Здесь нужна большая точность. Они пьют, но не из горла. Действительно, они толстеют и становятся здоровее за счет своих жертв; но пьют они не кровь. Возможно, то, что они пьют — краснее, больше похоже на кровь, когда эти жертвы — взрослые. Наверное, так было с мистером Лэвиным. Думаю, что да. Но это не кровь. «Это — страх».
«Не знаю, сколько я там простоял и наблюдал за ней, но должно быть не слишком долго — она никогда не уходила больше, чем на пять минут. Через некоторое время жидкость, которая появлялась в уголках глаз Вилли, становилась все бледнее, и ее было все меньше и меньше. Мне стало видно это… это ее…»
— Хоботок, — спокойно сказала Нэйоми. — Должно быть, это был хоботок.
— Да? Пожалуй. Я видел, как эта штука все больше вытягивалась вперед, не желая ничего упустить, желая забрать все до последней капли, и я понял, что она почти сделала свое дело. И когда она достигнет конца, они проснутся и увидят меня. И тогда, я считал, она убьет меня.
Я начал медленно, шаг за шагом продвигаться назад. Я уже и не думал, что у меня получится это, но, наконец, я уперся задом в дверь ванной комнаты. Я чуть не закричал, когда это произошло, потому что мне показалось, будто она каким-то образом подобралась ко мне сзади. Я был уверен в этом, хотя я видел ее прямо перед собой, все еще на коленях.
Я зажал себе рот рукой, чтобы не закричать, и выскочил за дверь. Там и простоял, пока она медленно закрывалась на своем пневматическом устройстве. Для меня это была целая вечность. Когда же она закрылась, я направился к главному выходу. Я был как сумасшедший; мне нужно было только одно выбраться оттуда и никогда больше не появляться там. Я хотел навсегда сбежать оттуда.
Я добрался до того фойе, где она повесила тот плакат, что ты видел, Сэм — тот, с надписью «Соблюдайте тишину!» — и тогда я взял себя в руки. Я думал, что если она поведет Вилли обратно в Детскую комнату и увидит, что меня там нет, она поймет, что я все видел. Тогда она помчится за мной и уж обязательно догонит. Я был уверен, что она сделает это без особых усилий. Я без конца вспоминал тот день на кукурузном поле и как она кругами бегала вокруг меня и ничуть не вспотела.
Поэтому я повернул назад и вместо этого пошел на свое место в Детской комнате. Ничего в жизни не было для меня