Полицейский из библиотеки

дара речи, потому что, что бы я ни сказал, она восприняла бы это не правильно, и тоща бы моей голове не сдобровать. Я просто сидел за кухонным столом, держал свой стакан и смотрел на нее, а она приняла мое молчание как знак согласия. А потом мы отправились в спальню. В последний раз. Я помню, как думал, что у меня с ней ничего не получится; что если мужчина испытывает страх, у него ничего не получится. Но все было прекрасно, слава богу. Аделия была просто обворожительна. Мы повторяли это много-много раз, пока, в какой-то момент я или заснул, или отключился. И следующее, что я помню, было то, как она, пиная меня босыми ногами, стаскивала с кровати прямо на то место, куда падали ранние лучи солнца. Было половина седьмого, в желудке было противно как после наркотиков, а голова болела как от нарыва.
«Тебе пора идти по своим делам», — сказала она. «И смотри, Дейви, не попадайся никому на глаза, когда будешь возвращаться в город. Помни, что я говорила тебе. Возьми ее сегодня же утром. Уведи в лес и прикончи. До темноты не показывайся. Если попадешься раньше, я ничем не смогу помочь. Но если придешь сюда, будешь в безопасности. Сегодня я должна проверить, чтобы завтра в библиотеке была пара ребятишек, хотя она закрыта. Мне их уже отобрали, двух отпрысков, самых гадких в городе. Мы вместе пойдем в библиотеку… они придут…, а когда все это дурачье найдет нас, они решат, что мы умерли. Но мы с тобой не умрем, Дейви; мы станем свободными. Вот можно будет посмеяться над ними, правда?»
И она рассмеялась. Она сидела голая на кровати, а я лежал, поверженный, у нее в ногах, как крыса, проглотившая отравленную приманку, и слышал, как она смеется и не может остановиться. Но вот ее лицо снова стало как у насекомого. Вылез хоботок, почти такой же как рог у викинга, а глаза ушли куда-то в сторону. И тут я почувствовал, что вот-вот меня вывернет и я едва успел добежать до ее плюща, а вслед мне она смеялась и никак не могла остановиться.
Я стоял около дома и одевался, когда услышал ее голос из окна. Я не видел ее, но хорошо слышал. «Не подведи меня, Дейви,» — сказала она. «Смотри, не подведи, иначе я убью тебя. А умирать тебе придется медленной смертью.»
«Я не подведу тебя, Аделия,» — сказал я, но даже головы не повернул в ту сторону, где она выглядывала из окна спальни. Я видеть ее больше не мог. Моему терпению пришел конец. И все же… подсознательно, я хотел уйти вместе с ней даже если бы прежде надо было лишиться рассудка, и в целом я был склонен уйти с ней. Если только в ее планы не входило подставить меня, свалить на меня всю ответственность. Я бы не оставил ее в беде. Я бы ничем ее не обременил.
И вот я пошел через кукурузное поле в направлении Джанкшн Сити. Обычно эти прогулки меня немного отрезвляли, бывало пропотеешь — и похмелье не так страшно. Но в этот раз все было не так. Дважды пришлось остановиться, потому что меня выворачивало наизнанку, причем во второй раз так, что я думал этому не будет конца. Но конец наступил, однако то место в кукурузе, где я остановился, оказалось залито кровью, так что когда я вернулся в город, голова раскалывалась и двоилось в глазах. Мне казалось, что я умираю, но в голову без конца приходили слова, которые она сказала: «Делай с ней что хочешь, но только не забудь, что в конце ты должен перерезать-ей глотку.»
Я не хотел причинять Тэнси Пауэр никакой боли, но знал, что все равно этого не избежать. Не смог бы воспротивиться тому, что нужно было Аделии… и тогда буду навеки проклят. А хуже всего будет, думал я, если Аделия говорит правду, и я буду продолжать жить… жить чуть ли не вечно, но с этим бременем.
В те времена на железнодорожной станции было два товарных склада и погрузочная платформа, которой пользовались довольно редко. Я залез под нее с северной стороны второго из этих складов, чтобы поспать пару часиков. Поэтому когда я проснулся, то чувствовал себя немного лучше. Я понимал, что безнадежно пытаться помешать ее плану, поэтому отправился к дому Джона Пауэра, чтобы выследить и похитить эту малышку. Я шел прямо по центру города и ни на кого не смотрел. Меня не покидала мысль: «Я могу все сделать так быстро, что она ничего не поймет — по крайней мере это-то я могу сделать. В один миг задушу и конец.»
Дейв снова достал цветастый носовой платок и вытер лоб. Было видно, как сильно дрожала его рука.
И вот я дошел до магазина товаров для детей. Теперь его нет, а в то время сразу за этим магазином на 0’Кейн стрит снова начинался жилой район. Мне осталось пройти около четырех кварталов, и мои мысли были о том, что я подойду к дому Пауэра и увижу во дворе дома Тэнси. Она будет одна, а лес совсем рядом.
Но заглянув в витрину магазина, я оцепенел от того, что в ней увидел: груда тел убитых детей, все с открытыми глазами, выкрученными руками и перебитыми ногами. Я не удержался