Полицейский из библиотеки

он здесь и для чего.
— Один раз, когда я учился в школе, — сказал он, — я наблюдал, как кучка ребят разыгрывала парнишку, который им не нравился. В те времена моим самым сильным местом было умение наблюдать. Так вот они взяли из кабинета, где шли уроки по искусству, комок глины для лепки и залепили им выхлопную трубу «Понтиака», на котором ездил этот парнишка. И знаешь, что произошло?
Она недоверчиво взглянула на него: — Нет, а что?
— Разорвало на две части глушитель, — сказал он. — С одной стороны машины, и с другой. Они разлетелись, как шрапнель. Видишь, здесь слабым местом оказался глушитель. Но, если бы выхлопные газы повернули обратно, и лопали в двигатель, они могли бы вырвать цилиндры.
— Сэм, о чем это ты говоришь?
— О надежде, — сказал он. — Я говорю о надежде. Пожалуй, честность и вера в чем-то ей уступает.
«Мамино такси» тем временем съехало с обочины, а его фары пронзили сверкающие серебром струйки дождя.
Светящиеся зеленые цифры часов, на щитке управления, показывали 8:06, когда дверь главного входа в библиотеку снова открылась. Из библиотеки вышли мужчина и женщина. В мужчине, который шел, неловко на ходу застегивая пуговицы пальто, и нес под мышкой зонт, можно было безошибочно признать Ричарда Прайса. Его Сэм узнал сразу, хотя всего один раз видел его фотографию в какой-то старой газете. Девушку, которая была с ним, звали Синтия Берриган — та работница библиотеки, с которой Сэм говорил в субботу вечером.
Прайс сказал что-то девушке. Сэму показалось, что она засмеялась. Неожиданно он ощутил, что сидит в глубоком кресле старенького «датсуна», совершенно прямо, будто кол проглотил, и каждая мышца его тела буквально стонет от напряжения. Он попытался расслабиться, но обнаружил, что сделать это ему не удастся.
«Почему же это не вызывает моего удивления?» — подумал он.
Прайс раскрыл зонт. Оба они под его зонтом быстро повали по дорожке. Берриган на ходу завязывала на голове непромокаемый платок, чтобы не замочить волосы. Дойдя до начала дорожки, они разошлись в разные стороны Прайс пошел к старой «Импале», машине размером с небольшой катер, а Берриган направилась к «Юго», стоявший на стоянке у следующего квартала. Прайс развернул машину и поехал в противоположную сторону. (Нейоми слегка пригнулась от неожиданности, когда свет его передних фар скользнул по ее машине). Он дал короткий сигнал, когда проезжал мимо «Яго». Синтия Берриган ответила ему коротким сигналом и укатила в противоположном направлении.
Теперь здесь остались только они, библиотека и, возможно, Аделия, которая ждала их где-то внутри.
Вместе со старым приятелем Сэма Полицейским из Библиотеки.

Нейоми медленно объехала вокруг здания, чтобы выехать на Вегман стрит. Чуть впереди, слева, возле небольшого прохода живой изгороди был виден предусмотрительно установленный знак. На нем можно было прочесть:
«Только возврат выданных книг».
Совершенно неожиданно налетел такой сильный порыв ветра, что «датсун» закачало на его рессорах, а дождик так забарабанил по стеклам, что казалось будто это и не дождь, а потоки песка. Где-то рядом раздался сильный треск. Вероятно, обломило большую ветку или свалило маленькое дерево. Затем раздался глухой удар, как будто что-то тяжелое свалилось прямо на дорогу.
— Боже мой! — едва слышно произнесла перепуганная Нейоми. — Это мне не нравится!
— Я и сам не в восторге, — согласился с ней Сэм, хотя он ее слов почти не расслышал. Он думал о том, как могла выглядеть та глина для лепки. Как она сидела, чуть выпячиваясь в выхлопной трубе машины того парнишки. Она, наверное, напоминала волдырь.
Нейоми свернула возле этого знака.
Они проехали по небольшой узкой дорожке к маленькому асфальтированному участку, где производили погрузку и разгрузку. Этот небольшой квадратный участок асфальта освещался желтоватым светом единственной дугообразной лампы. От нее исходил яркий, интенсивный свет, так что тени от раскачивающихся ветвей дубов, которые кольцом окружали площадку для погрузки, бешено отплясывали свой танец на той стене дома, которая была обращена во двор. Одно мгновение казалось, что две такие тени соединились у самого основания, да так, что они стали похожи на тень человека. Создалось впечатление что кто-то все время стоял там, внизу, поджидал, а теперь стал ползком выбираться оттуда, чтобы поздороваться с ними.
«Через пару секунд, — подумал Сэм, — оранжевый свет лампы упадет на его очки с маленькими, круглыми, темными стеклами — и сквозь ветровое стекло он посмотрит на меня. Не на Нейоми, а на меня. Он посмотрит и скажет: „Здравствуй, фынок. Я вфе время жду тебя. Жду